СКОТТИ: Нет, я такое не говорил.
БОЙН: Или такое: «Всего только два неправильных слова – это очень хорошо для такого неудачливого невежи, как я».
СКОТТИ: Нет, я это не говорил.
БОЙН: Хорошо. Возможно ли, что вы могли так сказать в прошлом?
СКОТТИ: Да.
БОЙН: В прошлом месяце?
СКОТТИ: Да, я бы подкрепил это.
БОЙН ОБРАЩАЕТСЯ К АУДИТОРИИ.
БОЙН: Теперь вы видите, как меняется динамика.
ВОПРОС ИЗ АУДИТОРИИ
СТУДЕНТ. Когда вы говорите «Я худший чтец в мире», это форма защиты?
БОЙН: Одна из форм защиты.
СКОТТИ: Это было подкрепление смеха и единственный способ, которым я мог справиться с моим дискомфортом.
БОЙН: Да. В этом заявлении защитная часть такова: «Не будьте ко мне критичны из-за моей орфографии. Я понимаю, что я худший в мире чтец. Как вы можете критиковать меня за то, что я вам до этого уже сообщил?»
БОЙН ОБРАЩАЕТСЯ К СКОТТИ.
БОЙН: Затем они сказали: «Вы написали два слова неправильно». Что вы почувствовали?
СКОТТИ: Я был смущен.
БОЙН: До этого вы сказали, что «я смущался, потому что я был не точен…».
СКОТТИ: Верно.
БОЙН: Давайте остановимся на этом ненадолго.
БОЙН ОБРАЩАЕТСЯ К АУДИТОРИИ.
ПЕРЕОБУЧЕНИЕ
БОЙН: Одним из видом защиты против сильного страха критики выступает перфекционизм. «Если я делаю это идеально, меня нельзя критиковать». Но проблема с перфекционизмом в том, что перфекционист никогда полностью не удовлетворен. Даже если происходит оценочное улучшение, он не получает удовлетворения, чувства завершенности и достижения, и тем самым создается негативный объем энергии, который влечет тревогу. Сохраняются те же характеристики и голос, заявляющий, что он не был совершенен, продолжает говорить. Если принять «Я худший в мире чтец» на шкале за ноль и если способность произнести по буквам все слова – за сто, тогда мы не должны быть уверены в том, что он преодолеет путь от ноля до ста за короткое время, потому что так не бывает. Он уже сделал большой прыжок вперед, потому что теперь он произносит по буквам много слов, которые он уже знал, но не верил, что может это сделать. Давайте считать, что он прыгнул с ноля до 45-ти. Теперь он должен провести какое-то время на этом плато со снижением тревоги, с измененными вторичными выгодами и понять весь процесс в другом смысле. Он знает, что если захочет не поддаваться, он будет отрицать взрослый паттерн. Он отстаивает себя в других аспектах. Он будет получать свою порцию внимания другими путями, нежели чем через непроизношение, и избавляясь от выгод, останется немного тревоги. Это как «Как получить такую же порцию смеха, это чувство веселья, которое я получал, отпуская подобные шутки? Как привлечь к себе внимание? Как мне справится с этим, как я справился с учительницей, которая говорила: «Ты сделаешь это, потому что я так сказала»? Он должен найти новые варианты, так что пока еще существует разрыв между тем, где он был и куда направляется. Процесс изменений имеет мистический характер. Никто его не понимает, и когда вы оказываетесь на другой стороне, бывает очень трудно возвращаться обратно. Единственный путь для него, чтобы вернуться туда, где он был, это продать себя обратно, но он уже не сможет проделать весь путь, потому что он всегда будет помнить, где он был. Когда он ощутит состояние пункта 45, он поймет, что может дойти до 60. Когда вы побудете какое-то время на этом уровне, вы сможете добраться до 60. Давайте представим, что он никогда не доберется до 95. Например, если, по любой причине, он поднимется до 80, разве вам не покажется, что это очень значимые, экстраординарные, невероятные изменения, если он начал с нуля и теперь на 80? Но если он останется перфекционистичным и скажет: «Ох, я пропустил слово» и снова начнет интенсивно себя критиковать, то он тем самым будет саботировать сам себя и свой прогресс. Он атакует его и говорит: «Это на самом деле того не стоило, потому что если бы это был реально успешный процесс изменений, то я был идеален».
СКОТТИ: (кивает, соглашаясь).
БОЙН ОБРАЩАЕТСЯ К СКОТТИ.
БОЙН: Вы ведь не собираетесь так поступать по отношению к себе, верно?
СКОТТИ: Нет.
БОЙН: Хорошо. Теперь расскажите нам, как далеко вы ушли от того, где были – исчерпывающий отчет о росте, движении и расширении, которые случились у вас за две недели.
СКОТТИ: В общем, я усвоил, что я настроил себя не произносить правильно, потому что я использовал это как защиту и способ вернуть авторитет протестным путем. Под гипнозом я осознал, что могу произносить очень хорошо. Я также понял, что это не магия, что должны были произойти перемены в моем мышлении, потому что я могу чувствовать себя блокирующим это.
БОЙН: Это хорошее описание. Вы сказали: «Это не магия».
Весь процесс вызывает изменения в вашем мышлении.
СКОТТИ: Угу.
БОЙН: Вот для чего нужен гипноз. Цель гипноза – вызвать изменения в способе мышления, который вы используете в данной ситуации. Вы видите, что мужчина-импотент в ситуации, когда возможен сексуальный акт, удерживает мысль «я потерплю неудачу», и это случается. Это становится самосбывающимся пророчеством. Теперь он может сделать одно из двух. Либо он может найти пути избегать сексуальных ситуаций, например, чувствуя себя плохо, или бодрствуя допоздна и смотря телевизор, или он может быть достаточно креативным и обезопасить себя от того, что может его расстроить. Он может решить, что может быть любящим и совершать любящий контакт другими способами и не быть слишком обеспокоенным при этом. Если он будет так делать, то вполне возможно, что это не станет хроническим паттерном, что он станет успешным в этой сфере, что приведет к еще большему успеху без терапии. Но пока он ожидает провала, он будет проваливаться.
У меня был клиент, чья жена была очень больна и находилась в инвалидной коляске три года до ее смерти, и в течение этого периода у них не было супружеских половых сношений. Затем она умерла и он чувствовал сильную вину. Часто бывает, что когда люди хронически больны, их близкие остро ощущают гнев, беспомощность, и затем вину, потому что очень трудно заботиться о хронически больном человеке, пока он не умрет. В итоге, вне зависимости от реальных причин, сейчас он не способен иметь сексуальные отношения с женщиной. Он пришел ко мне и сказал: «Это проблема. Мои друзья приглашают меня на вечеринки и обеды и приглашают одиноких женщин для меня – вы знаете, свидания. Я не буду больше туда ходить, потому что не хочу снова ощущать смущение, оцепенение и унижение снова из-за этого. Мой друг рассказал о привлекательной женщине и он предлагал мне с ней встретиться. Он и его жена хотели пригласить нас на обед послезавтра, но я не собираюсь идти.
Я сказал: «Причина, по которой вы смущаетесь и цепенеете, в том, что вы развиваете ситуацию, в которой вы строите определенные ожидания. Предположите, что ситуация изменилась и вы изменили свои ожидания. Он ответил: «Что вы имеете в виду?» Я сказал: «Представьте, что вы встретились с этой женщиной и назначили свидание, и затем вы остались с ней наедине, интимная ситуация развивается и вы скоро окажетесь в спальне. В этом пункте вы меняете свое поведение и говорите ей: «Прежде, чем мы продолжим, я хочу рассказать тебе, что у меня есть проблема». Я работаю над ней в клинике с терапевтом и очень скоро ожидаю, что преодолею ее. Я говорю об этом сейчас, потому что если у меня не получится действовать так, как ты можешь того ожидать, я хотел бы, чтобы ты знала, что это не потому, что я не считаю тебя привлекательной или милой или волнующей. Это моя проблема». Я сказал: «Видите, если вы так сделаете, то вы дадите этой девушке возможность осмыслить эту информацию, и вы не будете ощущать такую скованность независимо от исхода».
Он обдумал это и сказал: «Я попробую». Он пришел на следующий прием на следующей неделе и сказал: «Я больше не нуждаюсь в ваших услугах». Я спросил: «Почему?» Он ответил: «Мы занимались любовью с этой женщиной трижды на этой неделе и все прекрасно». Я сказал: «Расскажите, что случилось». Он ответил: «Я последовал вашей рекомендации и когда наступил такой момент, я сказал ей: «У меня есть проблема, и я хочу, чтобы ты знала о ней, потому что это не означает, что ты …. Все, что вы мне сказали объяснить. Она улыбнулась и сказала: «Дорогой, не беспокойся об этом. Просто положись на меня». Он сказал: «Вы знаете, это было как магия».
В этом случае терапевтическим решением выступило то, что она взяла на себя всю ответственность и страхи покинули его. Она сказала: «Я беру ответственность. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться». В момент, когда он не нуждался больше в тревоге о его способностях или «ее удовлетворении», восстановилась его нормальная, натуральная функция и он больше не возвращался ко мне для дальнейшей терапии.
Как это касается этой проблемы с произношением? В момент, в который вы будете в месте, где, как вы знаете, вы можете произносить и у вас есть опыт произношения, вы больше не будете обязаны сохранять эти ожидания. Вы увидите, что они как тени, знакомые вам, и когда вы их видите, вы чувствуете тревогу.
