Читаем без скачивания Жизненный цикл - Галуст Баксиян

Вход в дом венчала большая дубовая дверь белого цвета, состоящая из равных половин. По обе стороны от дверей располагалась терраса, спереди ограниченная красивыми перилами, через равные промежутки укрепленная колоннами, на которых держится полого спускающаяся террасовая крыша, под которой были окна первого этажа, а над ней – окна второго и третьего этажей.

Войдя в двери, видишь большой и вместительный холл, в глубине которого от правой и левой стены широким основанием начинаются две винтовые лестницы, уходящие вверх, где, сближаясь друг с другом, они сливаются с балконом, нависающим над площадкой под ними. Балкон ограничен красивыми перилами, переходящими на изгибы витых лестниц, образуя единую композицию. Пол в гостиной, как и во всем доме, был выстлан паркетом из крепких пород дерева, которые согревали приятным натуральным теплом босые ноги обитателей и гостей дома – именно босиком было принято ходить по полу, и никто не надевал обувь. С потолка, в центре холла, свисала большая хрустальная люстра, в каждой детали которой по утрам, во время восхода, мириадами разноцветных огней играли солнечные лучи, отсветы которых растекались разноцветной палитрой на стенах холла. Вечером, при искусственном освещении, свет от ламп рассеивался в хрустальных элементах люстры, освещая комнату ровным и приятным свечением.

В левой и правой стене холла были проделаны высокие и широкие арки, по одной на каждой из сторон. Этими арками, в которых не было дверей, открывался проход в другие комнаты. Комнаты размещались по периметру дома, сходясь общей комнатой в его задней части. На первом этаже было несколько гостиных, выдержанных в разных стилях и украшенных множеством тех диковинных вещей, которые молодые Смиты привозили с собой из разных уголков планеты. По каждой из этих комнат можно было судить о быте и культуре той или иной части света. Также на этом этаже размещались комнаты для отдыха и ванные комнаты.

Особое место в доме занимала кухня, ведь каждый из жителей и многочисленных гостей любил поесть, а южноамериканская кулинарная культура представлена бесчисленным количеством ингредиентов и специй, от вида и запахов которых разыгрывался неимоверный аппетит. Гарри просто обожал готовить, но делал это не очень часто, однако иногда, в свободное время, вертелся на кухне, помогая в готовке кому-то из своих родных или кухарке, от обедов которой все были без ума. Кухня занимала большую площадь, что, с одной стороны, делало ее просторной, а с другой – это была необходимость, так как здесь было несколько разновидностей печей, включая даже тандыр (глиняную печь), необходимых для приготовления всевозможных блюд, рецепты которых также собирались по всем уголкам планеты.

Комната в задней части дома, которой заканчивались два коридора, была минимально занята мебелью и представляла собой светлое помещение с большим панорамным окном во всю высоту и ширину комнаты, открывающимся на задний двор. В углу комнаты была дверь для выхода во двор, где на переднем плане пестрела искусно рассаженная цветочная оранжерея, за которой расстилалась зеленая лужайка, уходящая через несколько десятков метров в песчаную прибрежную зону, расположенную не очень широкой полосой перед самой кромкой моря. На зеленой лужайке, на небольшом земляном возвышении, стояла большая беседка с длинным и широким столом в центре, а вокруг него множество мягких стульев. В этой беседке часто собирались друзья семьи, где можно было не только перекусить и поговорить, но и просто полюбоваться красотой открывающегося пейзажа.

На втором этаже размещалось несколько спален, большая библиотека с десятками тысяч книг, в том числе и очень редких, каминная комната – самое любимое место Гарри Смита в доме. Вечерами он любил расположиться перед камином, обложиться книгами, взятыми из библиотеки, и под треск поленьев и горячее тепло огня предаться чтению. В такой атмосфере, как говорил хозяин дома, чтение становится неимоверно интересным, поглощающим читателя всецело и создает непередаваемое ощущение переноса в места и события, разыгранные на страницах книги. Гарри Смит любил читать древние книги, например откровения выдающихся людей Средневековья. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда держишь в руках книгу, которой более чем полтысячи лет, а редчайшим экземплярам и вся тысяча, а на ее страницах замысловатым почерком древнего мудреца, чуть выцветшими чернилами написаны его суждения о происхождении мира, роли человека в нем и много других интереснейших сведений.

В особых комнатах на этом этаже размещалась огромная коллекция антиквариата, которую собрал отец Гарри. По сей день Альберт Смит пополнял свою коллекцию, для чего ему по-прежнему приходилось летать в дальние уголки планеты, где он непременно отыскивал то, что ему было необходимо.

На третьем этаже большого дома располагалась обсерватория, в которой Гарри проводил свои наблюдения за небесными объектами. Для этих целей была использована специальная конструкция крыши, позволяющая, при помощи ряда кнопок, открываться и закрываться в той части, где это было нужно, что позволяло исследовать далекий космос без всяких помех. Все это делалось автоматически и зависело от того, куда направлен телескоп. Более того, крыша была изготовлена из сверхпрочного и совершенно прозрачного стекла, через которую можно было любоваться красотой звездного неба, кажущегося таким низким, словно бы окутывающего наблюдателя со всех сторон, позволяя окунуться в космические просторы, проникаясь его магнетизмом и волшебством. При необходимости стеклянную крышу можно было затенить, сделав совершенно непроглядной, так как стекло крыши было электрохромным – одно нажатие на соответствующую кнопку, и стекло из абсолютно прозрачного становилось совершенно черным, через которое невозможно было ничего разглядеть, словно это было не стекло, а литая металлическая стена.

Гарри очень любил изучать космос, и астрономия – это занятие, к которому, как и ко многому другому, пристрастил его отец. Наряду с его первым телескопом, который подарил ему отец на десятый день рождения, в обсерватории были собраны многие телескопы, которые Гарри в последующем покупал себе сам, будучи уже взрослым. Основным же телескопом, с которым Гарри сейчас работал, был самый современный телескоп, позволяющий видеть сверхдалекие космические миры, от которых планету Земля отделяют непомерно огромные, совершенно не поддающиеся никакому описанию и пониманию расстояния. Эти далекие объекты находятся от Земли в миллиардах световых лет, а посему свет, который от них улавливал телескоп, вырисовывает то, что было там миллиарды лет назад. Таким образом, наблюдатель видит немыслимо далекое прошлое, а на самом деле в момент наблюдения тех самых дальних планет и звезд, может, уже и не существует, ведь они, как и все во Вселенной, не вечны.

Под основанием дома находилась тайная научная лаборатория, о которой, помимо Гарри и Лилии, знали только родители. Лаборатория размещалась в двух подземных этажах, расположенных под всей площадью дома, а это ни много ни мало около двух тысяч квадратных метров. В этих этажах размещалась самая современная и совершенная аппаратура – все, о чем только можно мечтать, если речь идет о работе, связанной с физикой и химией.

Эти этажи представляли собой бункер с автономными системами жизнеобеспечения и были способны существовать пять лет без сообщения с поверхностью. Системы, обеспечивающие полную невидимость этой лаборатории, а также производящихся в ней исследований внешними источниками обнаружения, сводили на нет любую возможность быть рассекреченной.

В эту лабораторию был доставлен метеорит. Как и было обговорено, работы над ним начались через два дня после возвращения домой. Гарри полностью посвятил себя исследованиям, а Лилия больше времени проводила с родителями, а также, почти ежедневно, собирала с крестьянами урожай с полей, помогала многими другими хозяйственными делами, чем она просто обожала заниматься. В физике она ничего не смыслила, поэтому помочь Гарри в работе над метеоритом не могла.

Глава четвертая

Первенец

Гарри почти все время проводил в лаборатории и поднимался в дом глубокой ночью, чтобы поспать, а рано утром, после чашки кофе и трубки со свежим и ароматным табаком, вновь окунался в работу в подземных этажах своей лаборатории.

Одним таким ранним утром, через полтора месяца после возвращения домой, когда Гарри, с трубкой в руке и весь в раздумьях, вглядывался в даль, сидя в кресле на террасе, к нему подошла Лилия. Она обняла его и, нежно поцеловав, села к нему на колени и прошептала:

– Гарри, я беременна…

То ли Гарри Смит еще не до конца проснулся, для чего ему и требовалась чашка кофе и трубка, доверху набитая табаком, то ли в этот момент его мысли были заняты разгадкой тайн метеорита, ожидающего его в лаборатории, но он, человек, абсолютно не склонный к замешательству и нерасторопности, ответил не сразу. Спустя несколько секунд реакция его стала проявляться, что Лилия заметила по округляющимся глазам и поднимающимся бровям своего благоверного.