Читаем без скачивания Необычная судьба - Светлана Джаарбекова

Когда вечером Клавдия вошла в столовую, экран уже был натянут, зрители занимали свои места. Ольга кокетливо щебетала с врачом, который ей очень нравился, и Клавдия решила сесть одна в сторонке около стены. Она задумчиво смотрела в пол, ожидая начала фильма, когда услыхала над собой приятный мужской голос:

– Это место свободно?

Она скользнула неторопливым взглядом снизу вверх по черным лаковым туфлям, темно-серым брюкам, ослепительно белой рубашке и взглянула в спокойно выжидающие карие глаза.

– Свободно – небрежно бросила она в ответ.

Фильм был очень веселый, Клавдия хохотала от души, но странная вещь, – она все время ощущала присутствие соседа.

«Уж не шпион ли он Миружана? Смуглый, высокий – похож на иранца» – со страхом подумала она, но потом отбросила эту мысль. – «Сюда посторонних не пропустят, тогда кто же он?»

Спустя несколько дней, гуляя по территории, она увидела открытые ворота, и решила выглянуть на улицу. Шум въезжающей машины заставил ее отскочить. Она не могла скрыть удивления, когда из машины выглянул шофер – тот самый сосед – и крикнул ей: «Не надо быть любопытной, а то я мог задавить такую красивую женщину».

Клавдия фыркнула: «Мальчишка!» – но из-за шума машины он этой реплики не расслышал.

«Значит, он находит меня красивой, что ж – это приятно» – подумала Клавдия – «Ему лет двадцать, не больше, просто волевое выражение лица делает его старше».

Во время дежурства она спросила Ольгу:

– Кто этот молодой человек – водитель машины?

– Я мало что знаю о нем. Он армянин, зовут Ашотом, живет в Тегеране. Слыхала, что у него хороший дом. Госпиталь арендует его машину, а он на ней работает, привозит продукты. Считается нашим сотрудником. Он интересный парень, очень выдержанный, многим нравится. А что?

– Да так, столкнулась сегодня с ним. – Клавдия стала ловить себя на мысли, что думает об этом парне, вспоминает черты его лица, голос, ждет звука машины «Ерунда какая-то», – сердито подумала она.

Незаметно прошла четверть года…

IV

Клавдия привыкла смотреть на улицу через решетки забора, но ее в город и не тянуло. Госпиталь жил своей автономной жизнью, где было все для вполне удобного проживания. Раз в 2–3 недели к ним приезжала лавка с товарами, и Клавдия, на полученную зарплату, купила несколько платьев, пальто и теплую обувь. Приближался ее день рождения, 24 декабря ей должно было исполниться 23 года. Она решила никому об этом не говорить, даже Ольге, чтобы не создавать лишнюю суету.

Но себе в этот день сделала приятное, надела новое зеленое бархатное платье, открыла сумочку с украшениями и после некоторых колебаний достала кольцо с изумрудом и одела его. Она заметила, что женский медперсонал тратит деньги в основном на золотые и серебряные украшения, которые в избытке продавались в Тегеране и решила показать, что и она кое-что имеет.

В начале восьмого вечера нарядная и в приподнятом настроении Клавдия вошла в столовую и остановилась. В столовой царила праздничная обстановка, на столиках стояли вина, закуски, фрукты. На стене висел плакат: «Поздравляем дорогую Клаву с Днем рождения».

Видя ее изумление, первым обратился к ней Андрей Михайлович: «Дорогая Клавдия Ивановна, у нас не часто появляются новые сотрудники, поэтому мы и решили отметить ваше пребывание здесь именно в день вашего рождения, а заодно и повеселиться».

– Ольга! Где наш подарок? – под аплодисменты присутствующих Ольга поставила красивую хрустальную вазу на столик в центре зала.

– А где наши цветы? – снова задал вопрос главврач – и Ашот поставил в вазу великолепный букет слегка распустившихся бутонов роз.

«В декабре – розы! – изумленно подумала Клавдия. – «Где они их достали?».

Столики уже были распределены, улыбающаяся повариха с помощницей подавали горячие блюда. Ольга посадила Клавдию за центральный столик и села сама: «А наши рыцари займут места напротив нас» – добавила она.

Ашот и Эдуард с готовностью это и сделали. Все были голодны и ждали начала трапезы. Эдуард с пафосом произнес тост, ему бурно аплодировали, а после нескольких рюмок вина в столовой установилась непринужденная атмосфера домашнего праздника. Спустя час, когда присутствующие насытились закусками и обедом, зазвучал патефон, и пары одна за другой стали выходить на танец.

Вспорхнула и Ольга с Эдуардом. Ашот считал себя неважным танцором и колебался. Клавдия почувствовала его смущение и сказала:

– Вы знаете: Ашот, я не хочу танцевать. Новые танцы, движения – я их не знаю, мы лучше понаблюдаем за танцующими, а вы расскажите мне о себе. Я ведь о вас ничего не знаю.

– Я о вас тоже ничего не знаю, а хотел бы знать, вы так таинственно появились здесь. На вашем пальце сверкает очень дорогое кольцо, я в этом разбираюсь. Оно, видно, связано с вашим прошлым или настоящим. Вам дорого это прошлое или настоящее?

Клавдия чувствовала, как его глаза словно заглядывают в ее жизнь, душу.

– Это – мое прошлое, – задумчиво ответила она. – И если кольцо, как вы говорите, очень дорогое, то прошлое, которое с ним связано, не имеет для меня никакого значения. Клавдия видела, как радостный огонек вспыхнул в глазах Ашота после ее слов.

– Кажется, я ему нравлюсь. А он мне? – промелькнул в мыслях вопрос.

«Не обожгись снова» – говорил ей предостерегающе внутренний голос.

«А разве знаешь, где найдешь, а где потеряешь?» – рассуждала Клавдия.

– На территории госпиталя есть все необходимое, но нет ресторанчика, где можно приятно провести время, – заговорил Ашот. – Такие вечеринки как сегодня здесь редки. Как вы смотрите на то, если я вас приглашу в мой любимый ресторан, я там часто обедаю.

– Боюсь, что огорчу вас, мне еще три месяца придется находиться в заточении. – улыбнулась Клавдия. – У меня полугодовой испытательный срок. Если я буду себя вести хорошо, то через три месяца получу разрешение на выход в город. А пока мне и здесь хорошо. – закончила свою речь Клавдия.

Она решила не торопить события. Здесь на территории госпиталя заниматься флиртом она не собирается, зачем лишние разговоры, пересуды, хватит ей истории с Миружаном! Тем временем на стол подали чай и по большому куску торта. Ольга и Эдуард, разгоряченные после танцев, тоже заняли свои места.

– Ну как, Клава, ты не жалеешь, что мы организовали тебе такой праздник? – заговорила Ольга.

– Нет, конечно, только почему такая конспирация, – засмеялась Клава.

– О, сюрприз – это тоже подарок!

– Между прочим Ашот потрудился на славу, ведь продукты, цветы и прочее – это он доставал.

Ашот, смущенно улыбаясь, сказал: «Мне эта миссия была не в тягость». Ольга и Эдуард при этих словах многозначительно переглянулись.

Тем временем гости стали расходиться, поднялась и Клавдия. Ашот захватил вазу с цветами и пошел вслед за ней.

– Давайте нарушим этикет – заговорила она. – Не вы меня, а я вас провожу до ворот.

Они медленно пошли к выходу. На улице моросил мелкий дождь, было темно, но свет от фонарей у ворот освещал им путь.

– Так вы мне о себе ничего и не рассказали, – заметила Клавдия останавливаясь.

– Я думаю, – ответил Ашот. – У нас еще будет время узнать все друг о друге. Прощаясь, он пожал ей руку, и она почувствовала, как с этим прикосновением в ее жизнь входит что-то надежное, настоящее, большое…

V

Утром Клавдия проснулась с ощущением радости, полноты жизни. Это чувство не покидало ее и в следующие дни. Она занималась своими обычными каждодневными делами и не искала встречи с Ашотом, но незримо везде и во всем чувствовала его присутствие. Бутоны роз в вазе распустились и издавали дивный аромат. Она часто смотрела на них и цветы тоже напоминали ей о нем. – «Кажется, я влюбилась» – подумала она.

Время шло, зима подходила к концу. В феврале пышным цветом зацвел миндаль. Все говорило о приходе ранней и теплой весны.

Клавдия отрастила волосы и снова стала укладывать их узлом. Красить волосы она перестала, и они отрасли красивыми темно-белыми прядями. Клавдии нравилось смотреть на цветы миндаля, эти первые весенние ростки жизни, и она часто стала гулять по тропинке среди деревьев, вдыхая их свежий аромат. Здесь ее несколько раз и заставал Ашот. Они недолго прогуливались вместе, перебрасывались незначительными фразами, но каждый раз, придя к себе в комнату, она снова незримо чувствовала его присутствие.

По этим нескольким встречам, воображение Клавдии нарисовало портрет Ашота, и этот портрет ей очень нравился.

Немногословен, сдержан, словно весь в себе, этими чертами он выгодно, как ей казалось, отличался от нее – более импульсивной и прямолинейной. В нем было то неуловимое мужское обаяние, которое трудно передать словами, но оно действовало на нее неотразимо. Она была старше Ашота на три года, но лидерство отдавала ему, чувствуя, что несмотря на молодость, у него за плечами уже значительный жизненный опыт и выработаны устойчивые принципы и убеждения. И эта твердость, опора, которые ее женское начало интуитивно в нем ощущало – было для нее самым главным в ее сумбурной и пока неудавшейся жизни.