закричал и схватил уже изрядно покромсанного, лишенного всех манипуляторов оставшегося дрона, приподнял его от пола и швырнул в переборку отделяющую коридор от боевой рубки с засевшим там экипажем. От такого варварского обращения с кирианским стражем у того отвалилась нога, и он заискрил как новогодняя елка. Хат подбежал, снова оторвал его от земли и с криком полным ярости швырнул его еще раз об переборки.
Всё!
По корпусу стража пробежали красноватые искры, он задымился, и ярко горящие глаза на его вытянутой железной башке окончательно потухли.
Я подошел, посмотрел на ровные срезы на конечностях дрона и удивленно мотнул головой. Если клинок Хата чем-то и уступал моему Чернышу, то совсем немного.
Под останками охранных дронов, я обнаружил труп еще одного члена экипажа корабля. Удар клинка нашего пилота, пришелся тому по шее сверху и немного наискосок, отделив тому голову, руку и половину туловища…
Пока я разглядывал место сражения, Хат соединил некоторые пластины на рукаве своего доспеха и направил руку на переборку.
Из маленького отверстия на его предплечье, выскочила красная тонкая нить, которой Хат ловко полоснул поперек мощной, бронированной перегородки.
Нить легко, как нож масло, рассекла массивную плиту пополам, и Хат, не дожидаясь, пока оплавленные края начнут остывать, мощно саданул ногой по ее нижней части.
В рубке управления, как и ожидалось, находились четыре офицера.
— Мы сдаемся!
Тот, что выходил с нами на связь, отбросил в сторону свое оружие и, кивнув своим, поднял руки вверх.
«Этого берем в плен! — услышал я по мыслесвязи голос Хата. — Остальные нам ни к чему!»
Я ускорился и нанес легкий, но точный удар командиру звездолёта в челюсть, отправляя того в глубокий нокаут.
Девять минут спустя
Мы бежали по запутанным проходам кирианского корабля в сторону нашего истребителя. Обратный отчет уже начался, и нам необходимо было поторопиться, чтобы отстыковаться и отлететь от этого корвета как можно дальше.
Когда мы изымали их искин из гнезда, то сработала система самоликвидации корвета, и у нас на всё про всё осталось всего-то чуть больше чем полторы минуты.
Срок немаленький, если учесть наши физические возможности, и уже свободный обратный путь.
Кстати, кирианский искин Хат всё-таки с собой прихватил — этот кладезь бесценной информации он наотрез отказался оставить на судне противника.
Теперь вон тащит шар искина в руках, стараясь его не уронить.
Вот, наконец, и наш коридор, заваленный трупами кирианских космодесантников. Мы один за другим нырнули в оплавленную дыру, ведущую на наш истребитель, и, тут же отстыковавшись, начали стремительно отдаляться от обреченного корабля, увеличивая расстояние между нами.
Мы почти успели.
Как только мы отлетели и начали удаляться, красно-синяя волна разрезала вражеский звездолёт пополам, а затем произошел мощный взрыв, от которого наш маленький кораблик затрясло и зашвыряло из стороны в сторону, как перышко на ветру.
Слава зотэрианским инженерам и конструкторам!
Несмотря на очень близкий взрыв, наш истребитель выдержал, хотя и не без последствий для себя.
Кира доложила мне, что наши щиты просели почти полностью, и на восстановление потребуется не меньше четырех часов.
Для нас это означало только одно — мы вынуждены задержаться в злосчастном секторе на время подзарядки.
По правилам, утвержденным зотэрианцами еще в незапамятные времена, строго запрещалось совершать гиперпрыжок, если щиты просели больше чем наполовину. Конечно, были исключения из правил, но это не наш случай, тем более что нам еще надо снять или уничтожить глушилку, из-за которой мы здесь оказались.
Глушилку мы обнаружили без проблем.
Благодаря аппаратуре, расположенной на нашем истребителе, это оказалось совсем несложно.
— Да, великовата! — задумчиво проговорил Хат, разглядывая кубическую конструкцию, размером как наш истребитель. — Жаль, но придется ее уничтожить, другого выхода у нас нет!
Мы отлетели от глушилки на безопасное расстояние и выпустили по ней пару очередей из нашей носовой пушки.
Яркая вспышка и разлетевшиеся в разные стороны обломки сказали нам о том, что теперь после полного восстановления щитов, мы сможем беспрепятственно прыгнуть в систему Дрикам и дальше к конечной точке нашего путешествия — к планете Нарих.
Четыре часа спустя
Всё то время, пока заряжались наши щиты, мы, включив полную маскировку, прятались среди крупных обломков двух вражеских кораблей.
При допросе у пленного выяснили, что они успели сообщить на свою базу о том, что мы напали на их патруль, и они вступили с нами в бой. По его расчетам подкрепление должно было прибыть где-то часов через шесть после получения сигнала или еще раньше, если кто-нибудь из Объединенных Сил был где-то здесь поблизости.
Поэтому Хат решил дождаться зарядки щитов на этом месте, используя хоть какое-то укрытие.
Отведенное нам время мы провели с пользой.
Хат колдовал вокруг вражеского искина, подключая его к аппаратуре нашего истребителя, и тут же передавал полученную информацию прямиком в Ковчег. А мы с Мором, решили потратить это время на совместные занятия.
По обыкновению, сев напротив друг друга и взявшись за руки, мы погрузились в учебную медитацию.
«Откройся мне! — услышал я в своей голове спокойный голос Мора. — Покажи мне то, что произошло с вами на том вражеском корабле. Мне передай эмоции и чувства тобою испытанные».
Я сосредоточился и выкинул из головы все посторонние мысли.
Заново прошел вместе с Хатом по узким коридорам вражеского звездолёта, беспощадно уничтожая врагов.
Наш пилот был жесток, очень жесток!
Его ненависть к кирианцам была настолько сильна, что ему было мало просто так убить врага на расстоянии из своего бластера, ему необходимо было собственноручно отрубить тому голову или разрубить его пополам, как того члена экипажа, возле рубки управления, где Хат сражался с дронами. И то, как он беспощадно расправился с уже сдавшимися офицерами внутри самой рубки, на меня произвело угнетающее впечатление.
Пока я вырубал их командира, он выхватил свой клинок и, метнувшись к ним, в три удара обезглавил всех троих, залив всё вокруг их черной кровью.
Жестоко? Но я думаю, если Совет Восьми внес их расу в ранг врагов зотэрианской расы высшей категории, то на это были свои причины.
Затем пришло время допроса пленного.
Хат присел возле него на корточки, жестко надавил ему за ухом, чем быстро привел того в сознание.
Кирианец непонимающим взглядом осмотрелся по сторонам, затем заметил обезглавленные трупы, кровь своих офицеров повсюду, и, испуганно глядя на нас, засучил ногами.
Наш пилот не собирался с ним церемониться и занес было руку для увесистой оплеухи, которая, по его мнению, должна была развязать ему язык.
— Позволь мне! — остановил я, уже готовую было обрушиться на
