Поравнявшись с больничными воротами, мисс Спичка вместо того, чтобы расплатиться, открыла дверцу и, приволакивая ногу, устремилась в темные заросли. Там, затаив дыхание, она дождалась, пока машина не отъедет.
Как только шум мотора стих вдалеке, мисс Спичка пролезла между прутьями высокой чугунной ограды. Для осуществления этого ловкого трюка, демонстрирующего практически полное отсутствие материальности, понадобилось всего-навсего скинуть пальто.
Искать палату мисс Пышки не потребовалось: их последняя встреча была столь же предопределенной, как и все, что с ними случилось.
— Сьюзи.
Мисс Пышка подняла глазки-щелочки к незарешеченному окну и увидела, что над ней нависает ссохшееся лицо. Лишь в волосах и коже угадывалось что-то смутно знакомое, все прочее походило на обычный человеческий скелет.
— Ты пришла, — пискнула мисс Пышка.
Мисс Спичка, как кошмарный богомол-альбинос, переползла на подоконник и осторожно спустила ноги в темную сырую палату. Ступни, точно две вилки, болтались в метре от неподвижно лежавшей мисс Пышки.
— Слишком высоко, — задыхаясь, пробормотала мисс Спичка.
— Ты просто упади.
Мисс Спичка чуть подалась вперед и, спикировав с подоконника, мягко приземлилась на гору жира.
Грузное туловище мисс Пышки казалось совершенно бескостным, и мисс Спичка — кожа да кости, впервые подумала о том, что их пути разошлись неким естественным образом — это было как отделение жидкости от твердой массы в створоженном молоке.
Обессиленные, они лежали и молчали, а за дверью в коридоре звучали рождественские гимны — предназначенные тем пациентам, которые еще могли надеяться на выздоровление. Далекий фейерверк, озарив небо за окном, отбросил на подруг прямоугольник яркого света. Они попытались нащупать руки друг друга, но впервые эта задача оказалась неисполнимой.
— Я такая голодная, — простонала мисс Пышка. Слезинки, выкатывающиеся у нее из глаз, скапливались в толстых складках под нижними веками. — Но если съем что-нибудь, хотя бы один кусочек, то умру. Правда, умру.
— Знаю.
— У меня сердце остановится.
— Верю.
— А ты как?
— Я? Я свое уже… отжила.
Это признание забрало у мисс Спички остаток сил, она побелела, как полотно. Жалкий запас жидкости и пигмента, по всей очевидности, почти иссяк, и умирающая выдохнула:
— Конец…
Она говорила о питательном растворе, последние капли которого рассосались в организме. Мисс Спичку затрясло, словно ее кости решили вырваться на волю из кожаного мешка.
— Свободна… — было ее последнее слово.
— Свободна… — подумала мисс Пышка про себя. По мере того, как затихало тело мисс Спички, рождественские гимны звучали все глуше, пока наконец не смолкли совсем, и тогда мисс Пышка осторожно поднесла к губам мертвую руку подруги.
Полмиллиона фунтов и чудо
(пер. Е. Костюкова, ред. К. Федорова)
Когда Дева Мария прямо перед ними упала со своего пьедестала и разлетелась на мелкие кусочки, Робби и Макнейр поняли, что работа предстоит нелегкая.
— Ну и как теперь быть? — спросил Робби, когда они присели на корточки, чтобы рассмотреть черепки. Он понимал, что статую уже не собрать, но знал, что должен полагаться на опыт и авторитет своего босса.
— Теперь она годится только на гравий для дорожек, — нахмурился Макнейр, перекатывая осколки Девы в своих крупных ладонях. — Доктор Проссер будет не в восторге.
Доктор Проссер, престарелый чиновник, нанял Макнейра реставрировать Церковь Святой Хильды, красивое здание викторианской эпохи, простоявшее заброшенным последние лет сто. Средства на ее спасение от полного разрушения наконец были найдены — полмиллиона фунтов.
Правда, у Макнейра с самого начала были сомнения по поводу этого заказа. Его фирма действительно занималась восстановлением заброшенных старых зданий, до этого ему довелось реставрировать всего несколько церквей, но ни одна из них не была католической, и ни одна не находилась в столь плачевном состоянии, когда с крыши сквозь потолок падала шиферная плитка, ноги по щиколотку увязали в голубином помете, а статуи того и гляди раскроят тебе череп.
— А не найдется ли у вас католиков для этой работы? — спросил Макнейр доктора Проссера.
— Только не у нас в Россшире, — вздохнул чиновник.
— Чтобы поднять это дело, понадобится больше, чем полмиллиона фунтов, — предупредил Макнейр. — Тут нужно чудо.
— Мы уже подали заявку на финансирование работ в будущем году, — ответил Проссер. — Такой порядок. Раз в год. Так что постарайтесь сделать все что сможете для начала реставрации.
Итак, Макнейр приступил к работе.
И почти сразу об этом пожалел. Прошли недели, а он только закончил расчищать здание от обломков. Для этого пришлось дополнительно нанимать массу рабочих. Они вывезли не одну гору мусора, но Церковь Святой Хильды все еще представляла собой печальное зрелище. Во внутренних стенах зияли дыры, из них пучками торчала солома, которой строители конопатили щели. Половина половиц прогнили, включая, возможно, и те, на которых стояла роскошная старинная каменная купель. Все поверхности, конструктивные и декоративные элементы церкви пребывали в своего рода реставраторском чистилище: слишком хрупкие и ветхие, чтобы оставить их как есть, и в то же время слишком мощные и ценные, чтобы оторвать и выбросить. Витражи, например, являли собой пример искуснейшей работы викторианских мастеров, но от них, к сожалению, уцелело всего несколько зазубренных осколков.
Макнейр и его подмастерье, Робби, стояли теперь посреди центрального нефа в полном замешательстве, размышляя, что же делать дальше. Потрачены уже тысячи, а церковь только выглядела еще более пустой и унылой. Макнейр спросил Робби, есть ли у него идеи.
Парень задумчиво ковырнул ногой толстый слой голубиного помета на полу.
— Думаю, единственный способ покончить с этой работой — просто сровнять все с землей, — осмелился предположить он.
Макнейр вздохнул. Он надеялся услышать что-нибудь более вдохновляющее.
— Нет, чтобы вложить деньги в шотландскую промышленность, а? — внезапно воскликнул он. — Только подумай, сколько рабочих мест могли бы создать полмиллиона фунтов, а?
Робби наморщил лоб, пытаясь представить, каким образом полмиллиона фунтов могут создать рабочие места. Это было так же сложно, как вообразить, что воду можно превратить в вино.
— Ну, построили бы… скажем, торговый центр.
— Что?
— Ну, в таком местечке, где его нет. В Уисте, например.
— Что? О чем ты говоришь?
— Я как-то был в Стромнессе. К тому времени, как я вставал с постели, магазин уже был закрыт. Я там едва с голодухи не помер.
Видя, что Макнейра его идея не вдохновила, Робби умолк. Попытка придумать способ превращения денег в рабочие места порядком утомила его. Лично он не понимал, почему, раз уж образовались лишние полмиллиона фунтов в некоем шотландском городишке, почему просто не раздать их поровну местному малочисленному населению. Зачем тогда рабочие места?
У Робби была еще одна мысль, как потратить полмиллиона фунтов: можно построить гигантский кинокомплекс в каком-нибудь месте вроде Инвергордона. Ну ладно, пусть он сам там живет, но туда наверняка повалит народ с кораблей и буровых вышек. Надо же людям чем-то себя занять.
Как раз на днях Робби ходил на ужасную дискотеку в Олнессе в надежде как-то развлечься. Дискотека была из тех, где запрещено спиртное, так что все постарались хорошенько набраться заранее. Робби прочесал весь зал от стенки до стенки в поисках девушки, которая не выглядела бы так, что вот-вот уснет или проблюется или укусит его за шею. И нашел только одну. Коротенькая, миловидная и явно скучавшая. Она спросила, чем он занимается. Он ответил, что он каменщик и реставрирует церковь.
— Это должно быть интересно, — сказала она.
— Ну… на самом деле, это довольно скучно, — возразил он.
— Вот как? — она смотрела куда-то в сторону, отбивая ногой такт завезенной из Лондона машинной музыки.
Сейчас, оглядываясь назад, Робби не мог понять, зачем он сказал, что работа у него скучная. От застенчивости, наверное, думал он, потому что это неправда. Снова превратить Святую Хильду в настоящую церковь, и не просто церковь, а совсем не такую церковь, среди которых он рос, было довольно увлекательной задачей. Заново укреплять замысловатый резной поясок, маскировать швы хитрым составом из цемента и толченных в пыль старинных камней — это ж какое удовольствие.
Что же касается разбившейся Девы, Робби, не мешкая, взялся за дело. Понимая, что Макнейр наблюдает за ним, как ему хотелось верить, с восхищением, он обратился к телефонной книге и со своего мобильного телефона позвонил в церковь на острове Барра, полагая, что в таком католическом месте, и довольно старозаветном, непременно отыщется Дева необходимой кондиции.
