Читаем без скачивания Спасти Кремль! «Белая Гвардия, путь твой высок!» - Герман Романов

– Обоснуйте!!! – Голос Ленина чуть не сорвался на визг – с одной стороны, славословие ему определенно понравилось, ведь на лесть можно поймать любого человека, но, с другой – происходившее напоминало воскресную порку для нерадивых детишек, которую ему доводилось видеть в своем захолустном Симбирске в столь давние времена.

– В свое время я заключил с генералом Арчеговым ряд соглашений, в том числе и продление перемирия. И тоже думал, что этот щенок хочет обмануть, толкая нас, другого слова и подбирать не нужно, в безоглядное наступление на Западном фронте, на Польшу, Германию и дальше на Францию. Но сейчас я вижу совсем иное – белые не просто скрупулезно выполняют наши прежние договоренности, они действительно заинтересованы в успехе мировой революции, как бы это странно ни звучало! Поражение Антанты позволит им как избавиться от долгов, так и сокрушить нашими руками своих давних недругов, полностью обескровив их. А потому белогвардейцы будут выжидать до последнего, чтобы, как Северо-Американские Соединенные Штаты, вступить в войну в самый удобный момент и стяжать себе лавры победителя. Напрасные надежды, право слово! Так что сейчас нам настоятельно необходимо отправить на запад все надежные резервы и добиться там скорой и впечатляющей победы!

– Как только мы перебросим наши лучшие части к Парижу, нам ударят в спину, наплевав на соглашения с вами, товарищ Троцкий!

Фрунзе буквально сверлил злым взглядом председателя РВС, злобно сжав тяжелые кулаки, перевитые венами, – руки вечного труженика-рабочего, а не те холеные пальцы бездельников-интеллигентов, что были у большинства членов ЦК.

– Вы не правы, Михаил Васильевич, военная обстановка совсем иная, чем вы о ней думаете. Чтобы ударить нам в спину, как вы говорите, нужны войска, а где они их возьмут? С резервами, в отличие от нас, у белых обстоит плохо, а те, которые и были, уже задействованы. Нет, раньше осени никаких наступлений они предпринимать не будут. И здесь генерал Арчегов, как мы и договаривались с ним прежде, дает нам гарантии, весьма надежные гарантии, смею вам заметить!

С улыбкой Мефистофеля Лев Давыдович бросил на стол листок радиограммы и с победной ухмылкой сощурил глаза, сразу приняв облик главного персонажа «Фауста».

Его триумфа никто не оценил – недоверчивые взгляды скрестились на бумаге и с недоумением сошлись на председателе РВС. Первым отреагировал Ленин:

– Бумага все стерпит, Лев Давыдович! Договоры на то и заключаются, чтобы их нарушать. Такова диалектика жизни, батенька! А вы нам филькину грамотку суете… Хи-хи…

Иркутск

– Знаешь, Мики, здесь я познаю свое прошлое, то, которое в книгах не прочтешь. Удивительное дело – пришел к твердому убеждению, что в нашей революции и гражданской войне есть некая третья сила, что старательно не выходит на первый план, а все время прячется за кулисами и действует извне. Причем мы для нее в большей мере побочный продукт – получится что-нибудь – хорошо, не выйдет – ну и ладно, не очень-то и хотелось. Дергают, как куклы тряпичные, за нити, театр марионеток какой-то, право слово. Причем не столько нас, сколько большевиков!

Арчегов усмехнулся, глядя в густую ночную темноту за вагонным окном, освещенную несколькими станционными фонарями, – поезд миновал Иннокентьевскую без остановки, словно паровоз, устав от длительного пробега, торопился на отдых в депо.

– Я могу только догадываться, кого ты имеешь в виду, Костя. Наши заклятые друзья по Антанте?

– Не совсем так, скорее «добрый друг»! – Генерал побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, обтянутому мягкой кожей. – В любом детективе, когда свершается преступление, первым делом ставят главный вопрос – кому оно выгодно? Ситуация для нас облегчена предельно – кто остался в изрядном барыше после Великой войны?

– Северо-Американские Соединенные Штаты! Ибо державы Антанты у них в долгах как шелках, две монархии – Германская и Австрийская растоптаны, а мы на карачках из развалин выбираемся!

– Вот то-то и оно. И сказавши «А», они сразу перешли к другим буквам алфавита – одна из которых и стала второй мировой бойней. Ты смотри, что делается – еще десять лет тому назад к американцам в Европе относились крайне несерьезно, даже в Вашингтоне держали не послов, а всего лишь посланников, как во второразрядных странах типа Латинской Америки либо Балкан. Потребовалось две страшные войны, и ситуация кардинально изменилась – Старый Свет в разрухе, все под «планом Маршалла» ходят и американскую помощь клянчат. Лига Наций, спешно трансформировавшись в Организацию Объединенных Наций, переехала в Нью-Йорк из Женевы. Вот как они лихо всех под себя подмяли!

– Но ведь Россия при Сталине смогла им противостоять, и про Карибский кризис ты мне однажды рассказывал!

– СССР не Россия, Мики, это была настоящая держава. Та РФ, которую я покинул, представляла жалкое зрелище – обломки некогда великой страны, дымящиеся и поруганные, но все же стремящиеся сохранить, нет, не былое величие, хотя бы достоинство. Наши правители больше напоминали дешевых смазливых содержанок, пытающихся выклянчить лучшие условия у хозяина. Как у нас в те времена говорили – тот, кто кормит девушку в ресторане, тот ее и танцует!

– Ты циник, Костя, – так переиначить поговорку!

– Жизнь такая, а наш народ скажет как припечатает!

– Так, значит, в мире, том, что твой, американцы добрались до «Я» и установили мировое господство?

– Нет, не установили! И до последней буквы не добрались… И вряд ли до нее дойдут – не по Сеньке шапка!

– Но как же, – Михаил Александрович искренне удивился, – ты же сам мне рассказывал?!

– Не отрицаю, вот только насчет однополярного мира есть определенные сомнения…

Арчегов вытащил из коробки папиросу, покрутил в пальцах, смял картонный мундштук, с видимым наслаждением понюхал табак, а потом тяжело вздохнул и решительно положил ее обратно.

– Видишь ли, это им показалось, что они всего добились и сказали букву «Я». Щас! Есть у нас такая буква, которую ни один из янкесов не одолеет! И дело в том, что Россия, как тот Феникс из пепла, постоянно воскресает, в какое бы дерьмо ее ни засовывали.

– Значит, и сейчас…

– О нынешних заботах потом поговорим, сейчас о делах минувших… Вернее, о будущем, которого, надеюсь, уже не будет. Да, не будет! Уж слишком оно печально, между нами, девочками, говоря. Так вот, что касается России – все дело в идее, доступной и понятной любому русскому. Если она затронет его за живое, за сердце, то он способен любые лишения перетерпеть, любые жертвы, даже на смерть пойти! Большевики такую идею смогли дать – красивую, привлекательную! Народ потому Гитлеру шею свернул и из руин страну возродил. Но знаешь, в чем наша беда?

Арчегов нахмурился, мотнул головою и все же вытянул из коробки папиросу. Чиркнул спичкой, затянулся так, что на щеках углубились ямки, выпустил через ноздри густые клубы дыма.

Михаил Александрович промолчал, понимая, что друг задал ему риторический вопрос, на который не требуется давать ответа, ибо он есть просто незаконченная мысль.

– В крысах наша беда, Мики! В тех, кто свою шкуру и мошну самыми ценными считает. И для их сохранения в целости они всегда готовы пойти на предательство. Эти твари прекрасно понимают, что творят, а потому под свои деяния всегда красочное оправдание подводят, типа – не изменяли Родине-матери, а боролись за «демократические свободы и ценности», а прислуживание заокеанским хозяевам называют «выбором оптимального решения». Так вот, ваше императорское величество, – сейчас нам не до сопливых сантиментов, и если спасать Россию, то краеугольным камнем должна стать польза общности, «миру» или общине, как говорят крестьяне, и конечной целью служение Отечеству!

Михаил продолжал молчать – Арчегов пока не сказал ему ничего нового, именно так они оба и поступали, но нутром император чувствовал, что скоро будет произнесено главное.

– Есть такая мудрость – умеешь считать до десяти, остановись на трех. Янкесы этого не понимают, более того, они торопятся и перескакивают через цифры, а это добром для них не кончится. Видишь ли, я уверен в том, что та Россия поднимется с колен только потому, что у нас и у западников совершенно разные, диаметрально противоположные взгляды на основополагающие вещи, которые почему-то полагают в Европе ценностями. Для них главное закон, а для русских справедливость! Сам знаешь, как мы говорим – закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло. В Европе и Штатах говорят о «золотом миллиарде», чьи права охраняет закон, как и их вековое «право» грабить все прочие континенты и страны. А значит, в союзниках у нашей, но той России весь мир, что тоже жаждет справедливости, но пока не консолидированный, искусственно раздробляемый. Нам там нужен только лидер и идея, что сплотит народ, а за настоящими друзьями и союзниками дело не станет!