Не просто один небесный коготь, а целых три.
— Будьте начеку, — снова кричу я, выпуская свою первую стрелу, когда одна тень опускается низко. — Смотрите в воздух! Отведите женщин в безопасное место!
Краем глаза я вижу, как Хассен хватает одну из самок и бежит к линии деревьев. Бек пробирается мимо меня, и я слышу, как он спорит с Хэйденом из-за другой женщины и кто должен ее нести. Я накладываю на тетиву еще одну стрелу и пускаю ее в полет, а затем вижу Рáхоша рядом со мной, его лук поднят. Мы выпускаем стрелу за стрелой. Две попали в тонкие, покрытые прожилками крылья небесных когтей, а одна попала низко в живот. Раненый небольшой небесный коготь издает пронзительный крик и улетает, а затем второй срывается с места и гонится за ним. Пока я наблюдаю, более крупный нападает на меньшего и сворачивает ему шею. Прежде чем тело успевает упасть с воздуха, победитель подхватывает его своими когтями и уносит прочь.
Остается только один. Он кружит вокруг трупа са-кoхчка, и я поворачиваюсь, выпуская последнюю стрелу, прежде чем отбросить лук в сторону и поднять копье. Он рычит и огрызается на Бека, и я бросаюсь вперед с другими охотниками. Копье Таушена врезается в хлещущий хвост существа, пригвоздив его. Бек, Таушен, Рáхош и я снова и снова протыкаем его копьями, избегая опасных, цепких челюстей. Рука Бека поцарапана зубами, и он отходит в сторону и быстро оказывается вне опасности.
Когда существо не что иное, как труп, окровавленный и воняющий рядом с выброшенным са-кoхчком, я вытираю кровь с лица, тяжело дыша.
— Кто-нибудь пострадал? — спрашивает Хэйден, бросаясь вперед с копьем в руке. — Тебе нужен целитель?
Бек потирает кровоточащую руку.
— Целителя здесь нет, так что это не имеет значения. И рана неглубокая.
Хэйден протягивает Беку свой бурдюк с водой.
— У них грязные рты. Промой рану и зайди потом к Мэйлак, когда мы вернемся. — Он оглядывается, на его лице появляется хмурое выражение, когда он смотрит на падающий снег. — Где Хассен? — спрашивает он.
Я тоже смотрю, но мой взгляд ищет кого-то другого, кого-то с длинными темными волосами и бледным человеческим лицом. Мэ-ди лежит под деревом, без сознания. Кайра около нее, и Аехако защищает их обеих. Ле-ла с ними нет.
Мое чувство «знания» пронзает меня с силой, и я понимаю, что был неправ. Я не завидую Хассену. Мои чувства обостряются, когда я вижу его, не потому, что я ему завидую.
Он и есть опасность. Это не шторм. Это не небесные когти. Это Хассен.
— Он украл ее, — говорю я вслух. — Он забрал Ле-ла.
Хассен собирается попытаться вызвать резонанс. Эта мысль наполняет меня беспомощной яростью, и мои руки сжимаются так сильно, что костяной клинок трескается в моей хватке.
Глава 5
ЛЕЙЛА
Я подавляю зевок и глубже зарываюсь в одеяла. Впервые за то, что кажется вечностью, мне тепло. Мои пальцы ног не замерзли под мехами, и я… ох.
Это потому, что у меня теперь есть паразит. Кха-и-й. Я потираю грудь, закрыв глаза, но не чувствую никакой разницы. Просто теплее.
Я перекатываюсь на спину и открываю глаза.
Синее лицо в нескольких дюймах от моего, широко раскрытые сияющие глаза. Из оскаленного рта торчат клыки.
Я вскрикиваю и бросаюсь назад, отчаянно пытаясь убежать. Моя голова ударяется о твердую стену, и я стону, прижимая руку к затылку и в тревоге оглядываясь. Что за…
Хассен тянется ко мне, но я отбрасываю его руку. Я в шоке оглядываюсь вокруг, потому что не совсем понимаю, где нахожусь. На самом деле, я понятия не имею, где я нахожусь.
Это пещера… я думаю. Недалеко от нас в земляном кострище, выложенном камнями, горит небольшой костер. Я сижу на кровати из мехов, а под мехами камень, а не металл. Итак, я не на корабле. Хорошо. Я тру глаза, пытаясь собраться с мыслями. Моя память немного размыта, но я помню большое длинноногое существо, которое они вскрыли, и светящиеся спагетти, которые они вручили мне и Мэдди. Я помню, как кто-то порезал меня ножом у основания моего горла.
Мои пальцы тянутся к горлу. Если там и был порез, то он уже зажил. Вау. Либо я быстро исцелилась, либо снова очень долго спала. Я пытаюсь не думать о тех полутора годах, которые я потеряла в капсуле, или о том факте, что это могло легко закончиться гораздо большим. Что, если я пробыла там дольше, чем думаю? Что, если я думаю, что прошло всего полтора года, а на самом деле прошло десять или двадцать?
Я облизываю свои сухие губы. Думаю, это не имеет значения. В тот момент, когда я увидела эти солнца-близнецы, я поняла, что никогда не вернусь домой. Может пройти сто лет, и это ничего не изменит. Я чувствую острую боль утраты из-за своей прежней жизни, но у меня есть Мэдди. Мы всегда были только вдвоем, и пока она со мной, я знаю, что у меня все будет хорошо.
Я оглядываюсь в поисках своей сестры, игнорируя слишком сосредоточенное лицо Хассена и тот факт, что он практически склонился над моей кроватью. Но я не вижу Мэдди. На самом деле, я никого не вижу. Здесь только я и он.
— Мэдди? — мягко зову я. — Ты здесь?
Хассен жестикулирует, и когда я смотрю на него, я не понимаю, что он говорит. Он, кажется, доволен собой, и его хвост — да, это странно — стучит по земле. Он взмахивает рукой, указывая на пещеру.
Я понятия не имею, что он только что сказал. Его губы двигаются совершенно неправильно для чтения по губам. Уже не в первый раз я чувствую себя совершенно разбитой и изолированной и снова подношу руку к уху, нащупывая кохлеарный имплантат, которого там нет.
— Мэдди? — повторяю я еще раз. Мне становится не по себе.
Хассен снова что-то говорит. Он похлопывает по моему укрытому одеялом колену, а затем достает бурдюк с водой и предлагает его мне.
Где все? Я снова оглядываю пещеру. Огонь очень маленький, на нем не жарится мясо. Сама пещера крошечная, в нее втиснулись мы с Хассеном, и на полу больше нет места для одеял. На самом деле, у меня складывается впечатление, что это не более чем пещера для двоих. Так почему же я здесь с ним?
Мэдди не позволила бы этому случиться.
Я медленно поднимаюсь на ноги. Хассен тоже встает. Он близок, но пока не настолько, чтобы
