Читаем без скачивания Не вороши осиное гнездо - Татьяна Полякова

На всякий случай я заглянула во дворы всех шести домов, что находились в непосредственной близости от пустыря. Павел прав: натуральный бомжатник. Во дворе одного дома на веревке развешено белье, дверь в подъезд открыта, оттуда тянуло сыростью и уже привычным запахом туалета. Заходить в дом я поостереглась. Тут я увидела двух женщин, они о чем-то болтали, посмеиваясь. В руках у той, что старше, хозяйственная сумка. Заметив меня, обе скрылись в доме, судя по всему, жилым в нем был только второй этаж.

Я огорченно вздохнула, теплилась надежда, что удастся с женщинами поговорить, хотя знала: чужаков здесь не любят. Слишком много секретов таят обшарпанные стены. Я оглядывалась, словно ожидая озарения. Если погибшая женщина все-таки жила тут, откуда проще всего выбраться на пустырь, при этом не привлекая внимания?

Двухэтажный жилой дом от пустыря отделяет овраг, довольно глубокий, вряд ли смертельно раненный человек способен его преодолеть. За следующим домом полуразвалившиеся сараи и мусорная свалка – тоже серьезная преграда.

Интерес вызвал покосившийся домишко, по виду не жилой, но крышу не так давно ремонтировали, заплата из рубероида бросалась в глаза. Я направилась к нему. На окнах решетки, занавески задернуты. Занавески, само собой, не показатель того, что здесь кто-то живет. Допустим, при переселении их могли просто полениться снять. Надо сказать, городские власти не первое десятилетие пытались расселить людей из этих лачуг. Но если дом в тот же день не сносили (что, согласитесь, довольно проблематично), в нем буквально через пару дней появлялись новые жильцы, и вся эта «воронья слободка» продолжала свое существование. Дома отрезали от электросетей, но электричество тут же проводили своими силами, прочие блага цивилизации здесь редкость, оттого и отключать-то было нечего.

Я подошла к входной двери и попробовала ее открыть. Задание не из легких. Ручку недавно оторвали, о чем свидетельствовали дыры от гвоздей. Открывалась дверь на улицу, следовательно, данное обстоятельство вовсе не значило, что дом необитаем, жильцы могли счастливо обходиться ключом: вставляешь его в замок и используешь как ручку, открывая дверь.

За неимением звонка я принялась стучать, после чего немного послушала тишину и вновь вернулась к окнам. От земли до подоконника всего-то сантиметров пятьдесят. Воровато оглядевшись, я взгромоздилась на подоконник и заглянула вовнутрь, держа руку козырьком, чтобы лучше видеть. Но, к моему разочарованию, сквозь занавески ничего разглядеть невозможно.

Чертыхаясь от досады, я вошла во двор дома. Здесь тоже была дверь, слегка приоткрытая, что вызвало у меня прилив энтузиазма. Однако радость оказалась преждевременной, в узком коридоре была еще одна дверь. Заколоченная. Шляпки новеньких гвоздей я хорошо видела. Хотя для тех, кто надумает тут обосноваться, гвозди не такая уж непреодолимая преграда.

Оглядев кирпичные стены с сеткой трещин, я головой покачала: в каком отчаянном положении должен находиться человек, чтобы решить поселиться в этом месте?

Продолжая оглядываться, я направилась к пустырю. Подворотня, из которой появилась умирающая женщина, прямо напротив. Это просто совпадение? Совсем рядом дома. Если она убегала от взбесившегося сожителя, логичнее искать защиту у соседей. Они бы и спрятали, и полицию вызвали. Логично в любом другом месте, но не здесь. Если дом в таком виде уже давно, все мои догадки яйца выеденного не стоят.

А если его заколотили уже после гибели женщины? Заманчиво допустить такое. Но ведь соседи должны об этом знать, а полицейские их опрашивали… Полицию тут не жалуют…

Положительно, этот дом меня беспокоил. Погруженная в размышления, я не сразу заметила, что во дворе уже не одна. Двое мужчин стояли в нескольких метрах, преградив мне выход на улицу. То, что эта встреча не сулит ничего хорошего, было абсолютно ясно, лица мужчин скрывали платки, повязанные на манер хирургических масок, на правой руке того, что справа, кастет. Вне всякого сомнения, мне его демонстрировали в воспитательных целях.

Я попятилась в испуге, а мужчины начали приближаться. Первая мысль: бежать, но бежать придется через пустырь, и чем дальше я от жилых домов, тем меньше у меня шансов на спасение. Может, это те самые убийцы? От такого предположения мне и вовсе стало не по себе.

– Эй, – неуверенно начала я, все еще пятясь задом. – В сумке немного денег и мобильный. Забирайте и уходите.

Ответом меня не удостоили, зато один из этих типов сместился вправо, с явным намерением меня обойти, отрезая путь к отступлению.

– Что вам нужно?! – крикнула я, голос предательски дрогнул. – Я работаю на Серба. Уверена, вы о нем слышали. – Уж как мне не хотелось козырять именем босса, но выхода, пожалуй, нет.

К величайшему огорчению, мои слова впечатления не произвели, к огорчению примешалось недоумение: неужто они в самом деле не слышали о Мариче? Может, «гастролеры»? Допустить мысль о том, что Серба они знали, но решили на мои слова наплевать, я категорически отказывалась. Это ж какими отморозками надо быть… или очень ненавидеть Владана, а отыграться на мне. Судя по всему, так и есть.

– Придурки, – пробормотала я, покрепче ухватив сумку за неимением иного оружия.

Страх вдруг отступил, то есть я, конечно, отчаянно боялась, но злость на эту парочку была куда сильнее. Я знала: схватка будет чрезвычайно короткой, но собиралась в меру сил дать отпор.

На самом деле я, должно быть, верила в чудо, и оно не заставило себя ждать.

– Кто вы, веселые парни с кастетом? – услышала я знакомый голос и нервно хихикнула.

Невесть откуда появившийся Бад стоял, привалившись плечом к стене дома. Поза расслабленная, на лице ухмылка, а вот руку он держал под полой пиджака. Весьма выразительно. Оба типа резко повернулись и вполне предсказуемо бросились бежать через пустырь, один из них толкнул меня, и я с криком повалилась в траву.

Завопила я скорее от неожиданности. Бад кинулся ко мне, парочка в платках вместо масок перестала его интересовать, что позволило им благополучно скрыться с наших глаз.

– Не вздумай меня воспитывать, – предупредила я, поднимаясь с помощью Алексея.

– Был бы толк. Может, мне твоему отцу нажаловаться?

– Только попробуй.

– Тогда придется дождаться Владана и рассказать о твоих подвигах.

– Что такого я сделала?

– Как минимум едва не лишилась здоровья. Идем. – Он взял меня за руку и повел со двора.

– Ты что, следишь за мной? – косясь на него, спросила я с самым независимым видом.

– Делать мне больше нечего, – фыркнул он.

– То есть ты случайно проходил мимо… – ядовито продолжила я.

– Кстати, воспитанные девушки говорят «спасибо», когда их спасают от хулиганов.

– Не увиливай от ответа.

– Не буду. Так я дождусь благодарности?

– Спасибо, – сказала я, желая побыстрее с этим покончить и приступить к допросу.

Бад повернулся ко мне, остановившись, и серьезно спросил:

– А поцелуй?

– Прекрати дурака валять, – разозлилась я, а он ухватил меня за подбородок. Растеряв весь свой боевой задор, я, отступив на шаг, спросила: – Ты чего?

Его физиономия приобрела привычное выражение, которое я окрестила «веселой акулой». Оно весьма подходило Баду. Зубастый хищник, который, весело подмигивая, говорит «да ладно, все не так уж скверно, постарайся найти в ситуации положительные стороны».

Ничего положительного я не видела, оттого и ляпнула:

– Я Владану нажалуюсь.

– Я тоже. Давай наперегонки. Ты на что жаловаться будешь?

– Пожалуйста, прекрати, – взмолилась я. – Я и так вся на нервах.

– Полина, ты – дура, мать твою, – на сей раз он говорил серьезно. – Ты понимаешь, что тебе могли голову проломить, не окажись я рядом?

Мы вышли на улицу, и я увидела машину Бада, припаркованную возле овощной лавки.

– Садись, – буркнул он, открыв дверь «БМВ».

– И как ты рядом оказался? – пискнула я, отводя взгляд.

– Один хороший человек, не лишенный сострадания, обратил внимание на твои прогулки и позвонил мне. Я собирался тебя найти и воздействовать словом, а пришлось спасать.

– Я просто хотела выяснить, откуда могла появиться та женщина…

– Почему бы не дать полиции заняться своим делом, дорогая? Владан от твоей самодеятельности не придет в восторг. У вас есть клиент? Нет. Выходит, это не работа, а пустое любопытство, спровоцированное бездельем.

– Без нотации все-таки не обошлось, – скривилась я и спросила неуверенно: – Ты что, с оружием ходишь?

– Я – законопослушный гражданин, – расплылся он в улыбке.

– Но… мне показалось… такое впечатление, что…

– Ты фильм «Крестный отец» видела?

– Конечно.

– Майкл Корлеоне возле больницы, где лежит его раненый отец.

– То есть это был блеф?

– То есть да.

– Я тебе не верю.

– Хочешь меня обыскать? Валяй. Поедем ко мне, сможешь меня догола раздеть при условии, что сама разденешься.