Порой Эйдену казалось, что судьба, которая до сих пор вела его по бесплодным дорогам, сотворила чудо, подобное тем, о которых он читал в мифах. В одном рассказе скульптор создал статую женщины, и она ожила. Что касается Эйдена, то судьба своими умелыми руками вылепила из него вольнорожденного. Наверное, теперь он и есть настоящий вольнорожденный. И ему никогда не вернуть свой прежний статус. Как будто он ожил в чужой касте и окаменеет, если вернется в свою.
Плохо было то, что теперь Эйден и думал, как вольнорожденный. Он столько прожил с ними, что стал ими даже восхищаться: особенно его радовала их способность отлично сражаться, несмотря на все презрение вернорожденных, лившееся на них дождем после каждой битвы. Их стремление к усовершенствованию своих боевых качеств, их способность управлять боевыми роботами порой просто поражали. И единственной наградой за все, что они делали лучше многих вернорожденных, были несколько небрежно написанных слов в похвальной грамоте. Чтобы создать хоть какой-то противовес холодному презрению вернорожденных, вольнорожденные поддерживали между собой теплые, дружеские отношения, и это все больше нравилось Эйдену. Вольнорожденные не так сдержанны в общении друг с другом, как вернорожденные. Кроме того, они всегда находили повод пропустить рюмочку или ущипнуть деревенскую девчонку — гораздо чаще, чем ограниченные своей социальной ролью вернорожденные. Клан на все это смотрел сквозь пальцы.
Некоторое время Каэль Першоу молча разглядывал Эйдена. Лицо его было безмятежно, но каждый подчиненный знал, что как раз этого и следует опасаться. Эйден, однако, давно уже перестал трепетать перед начальством.
— Поверьте мне, Хорхе, — сказал наконец Першоу, — ничего бы я не желал больше, чем убить вас в Кругу Равных. Но на станции сейчас слишком мало людей, и любая смерть является невосполнимой потерей. Я подозреваю, что Клан Волка еще до Вызова обладал подробными разведданными о положении на нашей базе. Но я им не позволю захватить мое генетическое наследие. Поэтому ваше задание очень важно. Если б я мог, то поручил бы его подразделению вернорожденных, но, как я уже сказал, у нас мало людей. Это должно сделать ваше звено.
«Разумеется, — подумал Эйден. — Самое дерьмовое задание нужно давать вольнорожденным». Задание, которое должно выполнить его звено, без сомнения, было эквивалентом чистки «пещеры» — как воины называли сортир.
— Вы уже знаете, — продолжал Першоу, — что направлявшийся сюда шаттл с тринарием атакован и сбит. Однако на совещании я не упомянул, что мы приблизительно знаем, куда он упал. Воздушная разведка донесла, что уцелело по крайней мере несколько человек, а возможно, и сколько-нибудь боевых роботов. Правда, никаких сообщений с шаттла пока не поступило. Может случиться, что данные воздушной разведки ошибочны и не уцелел никто. Однако при падении могла выйти из строя аппаратура связи. Вы со своим звеном должны добраться на боевых роботах до места падения, все обследовать и, если нужно, оказать помощь. Самый важный пункт задания — забрать оттуда всех воинов, функционирующие машины и привести их на станцию «Непобедимая» для дальнейшего участия в бою. Это простое задание, его могут выполнить даже «вольняги». Я уверен, что вы согласитесь, воут? Отвечайте, командир звена Хорхе. Здесь, когда мы наедине, учитывая, что скоро начнется бой, вы можете говорить без разрешения.
— Мне нечего сказать. Мы, простые «вольняги», умеем выполнять задания.
Эйдену показалось, что брови Першоу слегка приподнялись от удивления. Вероятно, так оно и было, потому что командир базы сказал:
— Иногда ваша ирония производит на меня впечатление, командир звена Хорхе. Значит, я так понимаю, у вас нет больше вопросов?
— Я желаю знать только необходимые детали. С этим ведь нет никаких трудностей, воут?
— Ут. Что-нибудь еще?
— Можно мне встать?
— Разумеется.
Першоу удалось подняться раньше Эйдена. Теперь он обошел вокруг стола, оказавшись по другую его сторону. Эйден был на голову выше Першоу, и полковнику не хотелось смотреть на него снизу вверх, стоя рядом. И до этой встречи Эйден знал, что Першоу презирает вольнорожденных, однако только теперь понял, сколь глубоко это презрение. Странно, но теперь он стал даже больше восхищаться Першоу. Этот человек умел ненавидеть совсем как Эйден. Несмотря на все различия, у них была общая черта характера.
Першоу развернул лежавшую на столе карту станции и ее окрестностей. Склонился над ней.
— Корабль упал где-то здесь, — он ткнул толстым, коротким указательным пальцем в точку по другую сторону Кровавого болота. Эйден знал, что между болотом и местом падения находится участок весьма труднопроходимой местности.
— На то, чтобы обогнуть болото, потребуется много времени, — заметил он.
— Да. Но вам не придется огибать болото. Ваш маршрут лежит через него.
Першоу посмотрел в упор на Эйдена, который знал, что полковник прямо-таки жаждет услышать протест, но не собирался доставлять ему этого удовольствия. Эйден просто кивнул.
— После болота будет еще труднопроходимый участок в джунглях, но вместо оружия мы поставим на некоторые ваши машины специальные устройства с ножами. Тогда вы сможете пробиться сквозь любые заросли. Эти ножи также пригодятся, если вам понадобится освободить застрявшие машины. Вы удовлетворены, воут?
— Нет. Я бы лучше отправился с оружием.
Еле слышно Першоу пробормотал:
— Типичная трусость «вольняги».
— Это не трусость. Возможны столкновения с врагом. Кроме того...
— Вы думаете, воины Клана Волка будут обеспокоены появлением вашего маленького отряда? Сомневаюсь. Я дам им знать, что вы — подразделение вольнорожденных, и они подумают, что вы выполняете задание по уборке мусора.
— Раз уж вы позволили мне возражать, я скажу, что, увидев, куда мы направляемся, они попытаются нас остановить.
— Однако вы — воины Клана Кречета и можете сражаться с кем угодно каким угодно оружием, воут?
Першоу загнал его в угол, причем использовал он только словесные аргументы. Но ведь, в конце концов, он был здесь, на станции «Непобедимая», старшим офицером. Он и должен был выигрывать в словесных спорах. И, хотя это мало утешало Эйдена, он опять почувствовал восхищение командиром, которого так ненавидел. Ведь он абсолютно прав, и Эйден зря пытается ему возражать. Воин должен непрерывно доказывать, что он воин, и чем большие трудности ему удастся преодолеть, тем ценнее победа.
Получив от Першоу еще несколько указаний, Эйден спросил:
— Известно ли точное число оставшихся в живых?
— Нет. Но пилоту показалось, что он видел какое-то движение. Выл легкий туман, и он мог принять за людей какие-нибудь кусты или камни. Сейчас туман сделался сильнее, и проводить воздушную разведку нет возможности.
— Что там было за подразделение?
— Тринарий боевых машин, обслуживающий персонал, снаряжение, ну и так далее. Мне сообщили, что капитан, командующий тринарием, обладает большим опытом. Она прямо с Дагды. Участвовала в сражении с Кланом Медведя и лихо пробила их оборону. Ее зовут капитан Джоанна из Соколиной Стражи. Пока что она не заработала Родовое Имя, хотя ей уже двадцать восемь лет — до вольно солидный возраст для воина. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать Путь Крови, воут?
— Ут.
Эйден порадовался: Каэль Першоу так увлекся, давая указания, что не заметил удивления, тенью промелькнувшего по лицу Эйдена. Джоанна! Мало того, что он обречен выполнять это задание, мало того, что ему придется пересечь проклятое Кровавое болото, мало того, что подразделение будет частично разоружено, мало того, что им необходимо будет продираться сквозь немыслимый хаос джунглей, так еще они должны все это проделать, чтобы найти капитана Джоанну! Кто, как не Джоанна, была проклятием Эйдена, карой, посланной ему свыше? Он с большим удовольствием прошел бы босой по полю с ядовитыми змеями, окруженный облаками метана, держа в руках горячие уголья, чем выполнил задание с перспективой снова увидеть Джоанну.
7
Джоанну вывело из забытья чувство, будто она тонет в темной воде. Она пришла в себя, задыхаясь и не понимая, почудилось ли ей это или это все происходит на самом деле. В любом случае, удушье становилось нестерпимым. Она попыталась посильнее вдохнуть, но в легкие попала только жалкая капля воздуха. Однако даже судорожного полувздоха хватило, чтобы почувствовать, как сильно отбита спина. Да и, наверное, сами легкие. Левая щека Джоанны прижималась к чему-то очень твердому. Похоже, камень. Действительно, когда она чуть сдвинула голову, камень оцарапал кожу. Интересно, чем же так сильно придавлена голова?
Следующая попытка вздохнуть оказалась более удачной: в легкие попало больше воздуха. Джоанна почувствовала запах чего-то влажного. Вода? Нет, что-то другое. Что-то со знакомым, приторным привкусом. Запах, привычный на поле боя. Кровь. Да, это кровь.
