школ в истории оперы – неаполитанской. Он родился в Палермо в 1660 г., а жизнь провёл между Римом и Неаполем, став чуть ли не самым деятельным оперным композитором своего поколения. Скарлатти обычно приписывают несколько важных музыкальных новаций: среди них так называемая итальянская увертюра[110], считающаяся прародительницей симфонии. К его заслугам также причисляют введение арии типа da capo[111] – трёхчастной, с симметричными крайними разделами и контрастной серединой, которая стала ключевым конструктивным элементом итальянской оперы XVIII столетия. В то же время новый век Скарлатти встретил уже сложившимся мастером: ему было тогда 40 лет. Во многом его музыкальный язык хранил связь с прошлым: театр Скарлатти далёк от чеканного лаконизма и психологической достоверности, к которым стремились композиторы века Просвещения. Истоки его стиля лежат в мире раннего итальянского барокко с его захватывающим дух разнообразием, запутанной типологией форм, броскостью, условностью и сказочностью.
Современники отмечали ещё и недемократичность работ Алессандро Скарлатти. Она связана с его приверженностью контрапункту: старинному искусству сложного многоголосного письма, которое стало клониться к закату в XVIII в. В 1709 г., когда Скарлатти был на пике своей карьеры, Франческо Мария Дзамбеккари, театральный антрепренёр, работавший в Неаполе, оставил о нём любопытный отзыв. По его словам, Скарлатти – «…великий человек; однако сильные его стороны подчас оборачиваются слабостями. Сочинения его чересчур сложны и подходят для исполнения в гостиных, а оттого не слишком успешны в театрах. В первую очередь, ими будет удовлетворён ценитель контрапункта; однако среди тысячи человек театральной публики вы не найдёте и двух десятков людей, понимавших бы это искусство»{45}. Возможно, именно некоторая изощрённость стиля послужила тому, что работы Скарлатти – чрезвычайно плодовитого и успешного в своё время автора – перестали звучать и начали забываться ещё раньше, чем эта участь постигла большинство композиторов его эпохи[112].
Искусством контрапункта Алессандро Скарлатти начал овладевать ещё в родном Палермо, а подростком усовершенствовал свои знания в Риме. Предводителем и родоначальником римской школы был Джакомо Кариссими[113], присутствие которого определяло стилистический облик духовной музыки папской столицы. Возможно, Скарлатти успел поучиться у престарелого Кариссими в последние годы перед его кончиной в Риме в 1674 г. Впоследствии молодой сицилиец был назначен maestro di cappella – капельмейстером церкви Сан-Джакомо-дельи-Инкурабили[114] в центре города; ему было тогда всего 18 лет. Годом позже датировано первое упоминание о нём как композиторе: в 1679 г. община братьев Святого Креста заказала Скарлатти ораторию. Эта община устраивала торжественные музыкальные собрания в молельне Святейшего Распятия[115] и, по отзыву одного путешественника, состояла «из самых знатных людей Рима, которые способны, как следствие, собирать всё самое редкое, что производит Италия»{46}. В документе, свидетельствующем об этом, композитор ласково назван «Scarlattino» – «юный Скарлатти», что говорит о его известности и хорошей репутации в Риме.
Если духовная музыка Скарлатти наследовала возвышенной красоте письма Кариссими, то светская линия его работ, берущая начало тогда же, в юные римские годы, обязана другому влиянию. То была музыка Алессандро Страделлы: тосканца, учившегося в Риме, чья звезда взошла незадолго до приезда в город молодого Скарлатти. Страделла был младше Кариссими на поколение. Проживший краткую жизнь, полную тревог, афёр и скандальных похождений, он быстро уехал из Рима в Венецию, а затем в Геную, где был убит на почве мести. Два композитора немного пересекались лично, однако стиль Страделлы, с его сладостностью и меланхолией, угадывается в кантатах Скарлатти: светских камерных мини-операх, которых он написал несколько сотен.
Кантаты предназначались не для публичного, но для закрытого частного исполнения и украшали музыкальные вечера во дворцах римских патрициев – представителей знатных семей, с которыми Скарлатти начал сотрудничать в те годы. Миниатюрные, с тонкой изящной выделкой, кантаты и есть та «музыка для исполнения в гостиных», о которой пишет Дзамбеккари. В отличие от опер эти сочинения считались музыкальной литературой «не для всех»; они были адресованы просвещённым эрудитам, знатокам и авторам стихов, способным оценить тонкое плетение музыкально-поэтических смыслов. В то же время тот факт, что позже кантаты Скарлатти распространились по Европе в рукописных копиях, говорит об их востребованности и популярности вне стен палаццо их заказчиков.
Именно в домашнем театре увидела свет в том же 1679 г. первая опера Скарлатти: комедия «Недоразумения из-за сходства» на либретто аббата Доменико Филиппо Контини, пастораль с говорящим названием и сюжетом, полным весёлой любовной неразберихи. «Недоразумения» имели грандиозный успех. На представлении присутствовала шведская королева Кристина – заметная фигура римской культурной жизни того времени. Кристина Шведская была уникальной женщиной, последней представительницей династии Васа, дочерью Льва Севера, шведского монарха Густава II Адольфа, страстного сторонника лютеранства. Она унаследовала королевский титул пятилетней девочкой; повзрослев, стала интеллектуалкой и настоящим полиглотом, обладая исключительным умом и совершенно неординарными для женщины XVII в. интересами. Достигнув совершеннолетия, Кристина процарствовала у себя на родине без малого десять лет, а затем отреклась от престола, покинула Швецию и приняла католичество, проведя оставшиеся 33 года жизни в Риме, где она окружила себя людьми искусства и стала одной из самых блистательных и просвещённых меценаток эпохи. Музыка Скарлатти понравилась ей настолько, что через несколько месяцев после премьеры «Недоразумений» 20-летний сицилиец был приглашён капельмейстером в свиту бывшей шведской королевы, где проработал четыре года.
Скарлатти прекрасно понимал, что его гений лежит в области оперной музыки. Состояться в этом качестве в Риме, при всём блеске связей композитора, было сложно: театры считались источниками нравственной скверны и то и дело закрывались папским указом. Из-за профессиональных амбиций и, как пишут иногда, скандальных обстоятельств, которые сложились в Риме вокруг его сестры, Скарлатти принял решение вернуться в Неаполь. Там он пробыл следующие 18 лет – с 1684 по 1702 г., – заняв капельмейстерский пост в свите неаполитанского вице-короля и работая вместе со своим братом Франческо, который служил в той же капелле скрипачом. За следующие пару десятков лет больше половины всех опер, ставившихся в Неаполе, были написаны Скарлатти{47}. Через год после переезда – в 1685-м – родился его шестой сын Доменико, которому предстояло стать одним из главных имён в истории музыки XVIII в. и для последующих поколений, безусловно, затмить отца.
В 1702 г. 42-летний Алессандро Скарлатти решил покинуть Неаполь. Он находился в зените славы: опера тогда была потоковым коммерческим продуктом, успешные композиторы писали их десятками, если не сотнями, и эти сочинения редко перешагивали стены театра и границы города, для которого были предназначены, но работы Скарлатти имели успех и в разных городах Италии, и в Австрии, и в Германии, и даже в Англии, где одна из его опер выдержала 60 представлений в течение девяти лет[116]. Начавшаяся Война за испанское наследство[117], потребительские вкусы неаполитанской публики, которые раздражали Скарлатти, его усталость от конвейера оперной индустрии, систематическая задержка жалованья в капелле – всё это побудило композитора к отъезду. Вначале он поехал во Флоренцию, где надеялся получить для себя и Доменико место при дворе Медичи, а затем, когда предложения не последовало, в Рим, где Скарлатти-старший стал вице-капельмейстером великолепной церкви Санта-Мария-Маджоре[118].
Римские контакты Скарлатти не ослабли за годы его пребывания в Неаполе. Во-первых, он регулярно появлялся в Риме, руководя исполнениями своих работ, а во-вторых, статус патриарха неаполитанской оперной сцены только подстегнул интерес к Скарлатти со стороны его старых патронов – высокопоставленных римских клириков, обожавших оперу. В те годы он пользовался особенным расположением Оттобони: семьи, которую Скарлатти прекрасно знал, руководя музыкой в их дворце – ослепительном Палаццо делла Канчеллерия – ещё за полтора десятка лет до этого. Пьетро Оттобони – кардинал, вице-канцлер Римской церкви, внучатый племянник папы Александра VIII, и другой старый знакомый Скарлатти, кардинал Бенедетто Памфили, чей двоюродный дед был некогда папой Иннокентием X (тем самым, что изображён на портрете Веласкеса), были членами важнейшего литературно-художественного объединения: Аркадской академии, к которой Алессандро Скарлатти присоединился в 1706-м, за год до создания оратории «Первое убийство». Вкусы и деятельность этого интеллектуального кружка
