– Да, разумеется. На службе в компьютере. Можно съездить. Нужны?
– Нужны, инспектор, нужны, – вздохнул Виригин.
Уже было известно, что «сухопутные» патрули, прочесав Крюков канал и близлежащие набережные, никаких следов скутера не обнаружили.
Как в воду канул, если позволителен в критической ситуации такой каламбур.
УБЭПовцы Кожемякин и Александров потерпели с утра еще одно чувствительное поражение: собранный ими материал по злоупотреблениям директора макаронной фабрики был признан недостаточным для передачи в суд.
И в столовой Главка – словно бы в издевательство – в этот день из гарниров были только макароны. И очень может быть, по закону подлости, что именно с той самой фабрики.
Потому звонок Балашова пришелся кстати. Хоть что-то срослось. И настроение, как говорится, сразу улучшилось.
– Так, записываю… – Александров занес карандаш над календарным листом. – А-двести сорок восемь… Понял. А вы кто, извините за любопытство?
Но трубка уже разразилась гудками. «Пробивать» звонок смысла не было: ясно, что звонили из автомата.
– Вот. От Черткова пацан какой-то. Сразу созрел, – довольно резюмировал Александров.
– Еще бы, – хмыкнул Кожемякин. – Особо крупный размер героина… Любой бы созрел. Так на каком вокзале?
– Витебский.
– Ага, ну пошли, шефа обрадуем.
– А нету его. В Смольный вызвали. Будут пистон за макаронника вставлять. Так что дуем за деньгами. Будет чем прикрыться, когда Борисыч вернется…
Жена позвонила минута в минуту, как планировали. Вялое «да» Черткова мгновенно переросло в восторженное «Отпустили!».
Оперативники застыли. Виригин и Стрельцов – на стульях, Любимов – с чайником, из которого собирался наливать в стакан кипяток.
– С ним все в порядке?.. – кричал Чертков. – Ну, слава Богу…
– Пусть сюда приезжает. – Виригин тронул Черткова за локоть. Тот не сразу понял, потом кивнул:
– Галя, появится, пусть сразу едет в милицию, в управление… Кабинет номер…
– Триста пятьдесят первый, – подсказал Виригин.
– Триста пятьдесят один. К товарищу Виригину. Ну, все, успокойся… Теперь уже все позади…
Чертков сиял, как начищенная асидолом пряжка. Понятно, что о деньгах Рогова он и думать забыл. А Жора о них как раз в этот момент и вспомнил. Что с Васькой-то делать?
– Полчаса назад высадили. – Чертков оживленно пересказывал операм разговор. – На Киевском шоссе, возле Южного кладбища. Поймал машину и едет домой.
– Хоть здесь повезло, – задумчиво заметил Виригин.
– Спасибо вам. – Чертков картинно прижал руку к сердцу.
– Это Василию Иванычу… – мрачно напомнил Жора.
– Да, конечно, конечно, если бы не он… – поспешно добавил Чертков.
А про себя подумал: «Утерся, лох примятый…»
Шифр сработал. В общем, УБЭПовцы и не сомневались. Не дурак же Чертков врать. Ему уже объяснили, кто в доме хозяин.
Полный пакет денег. Пачки пересчитали на месте – двадцать. Ну, и внутри все сойдется.
– А чего же он там пиликал – через месяц, денег нет… – пожал плечами Александров.
– Прокрутить хотел, чего еще, – предположил Кожемякин. – Гусь тот еще… Сразу видно.
– Да уж… давай документы.
Александров небрежно бросил внутрь ячейки папку с компроматом на семейство Чертковых, бросил жетон и захлопнул дверцу.
Партия завершилась вничью. Стороны остались при своем, хоть и не слишком довольными друг другом.
– Извините, – рассеянно буркнул Рогов.
Погруженный в мрачные мысли, он налетел на главковской лестнице на двух смутно знакомых мужчин в приличных костюмах. Вроде бы, он их в столовой встречал.
Или в туалете?
Одному даже на ногу наступил.
Второго толкнул под руку: так, что портфель полетел на ступеньки.
– Ничего, – недовольно ответил мужчина.
Вася подобрал портфель, протянул владельцу.
Внутри портфеля было два миллиона рублей. Выигранных на днях Василием Роговым в электронном казино «Супершанс».
Чертков нервно дергал узел галстука.
Оперативники внимательно слушали Стаса.
Тот волновался, елозил на табурете, размахивал руками.
– Они мне пистолет приставили и в тачку, – Стас показал пальцами, как «приставляют» пистолет – Глаза и руки завязали…
– Номер не запомнил? – спросил Виригин.
– Ой, что вы, какой там номер. Сзади напали, сразу к машине прижали, к двери задней…
– А марку?
– Красная – точно. «Форд», может быть. Точно не скажу. Не до того было.
– Везли долго? – Любимов затушил в пепельнице очередную сигарету. Сегодня уже пачка ушла. Веселый денек.
– Около часа… Если я правильно понял. А после в какой-то подвал сунули. Там и сидел. Вместо туалета – ведро…
Стас очень убедительно показал руками, что это значит – ведро вместо туалета.
Чертков еле сдержал улыбку.
– Частный дом? – допытывался Любимов.
– Похоже.
Чертков указал на синяк:
– Тебя били?
Тут Стас промолчал. Так, развел слегка руками. Дескать, ясно, что не без того. Бандиты все-таки. Им по рангу положено.
И эта сцена разыграна блестяще. Молодец, Стас. Будет из сына толк.
– А высадили у Южного кладбища, значит?
– Выкинули. Повязка вот такая на глаза, – показал Стас – Некрепкая, я через полминуты снял. Но их уже не было. Там поворот сразу..
– Место узнаешь, где выкинули?
– Конечно!
– Двое, говоришь, было? – уточнил Жора, закуривая новую сигарету. Автоматически, сам того не заметив.
– Двое, да.
– Как выглядят?
– Страшные такие… – Стаса передернуло прямо.
Чертков вновь внутренне поаплодировал сыну. Тончайшая игра. Даже этот бугай (Чертков имел в виду Любимова), кажется, начал сочувствовать. А то все сычом смотрел. Будто бы в чем подозревал.
– Лет по тридцать обоим, – продолжал Стас – Один кавказец. Здоровый и весь в наколках. А второй русский…
– Не этот? – Любимов сунул Стасу под нос фото Балашова.
Стас разглядел его очень внимательно. На всякий случай надо запомнить парня. Какой-то, значит, батянин кадр. А о батяне побольше знать – пригодится…
– Нет. Похож чем-то… Совсем немного. Этот молодой…
– А увидишь – узнать их сможешь? – наклонился к Стасу Виригин.
– Конечно!
Виригин кивнул. Ему Стас понравился. Дельный, кажется, парень. Может, наверное, злодеев описать внятно.
– Фотороботы сейчас сделаем…
На этой фразе в кабинете появился Рогов. И сразу заорал. С корабля на бал, что называется.
– И где этих роботов искать?! Я как чувствовал!
– Найдем, Вась… – встал Максим.
– Всех на уши поставим, – не очень уверенно поддержал Любимов.
Ему «шестое чувство» тоже подсказывало, что не видать Ваське денег. Как тех же самых ушей.
– Ты лапшу-то мне не вешай! – Рогов был явно не в себе. – Чего ты куда поставишь? Обгадился, так не тренди…
При посторонних – самое то, конечно, скандал.
Рогов схватил со стола фото Балашова и разорвал в мелкие клочья.
– Вот вам моя квартира!
Дальше так продолжаться не могло. Виригин взял Рогова за плечи и насильно вытолкал из кабинета.
– Езжай, Вась, домой. Отдохни, выспись. Завтра тоже не приходи. Мы тут сами…
– Заботливый… – нехорошо ухмыльнулся Рогов. – Чего вы сами-то? Обули вас, как второклашек… Офицеры! Нули на палочке, а не офицеры!
Добрейшему Максиму тоже захотелось смазать Рогову по физиономии.
Вася вышел из Главка, взял в магазине на углу бутылку «Айрана». Не разбирая дороги, добрел до Таврического сада. Подобрал у ограды какой-то металлический штырь. Опасный, между прочим, штырь – убить можно.
Это Вася отметил как-то походя, в полмозга. А сам провел штырем по остроконечной ограде «Таврика»: тррр!
Звучно так получается и ритмично: тррр!
И давай боевой офицер, краса и гордость убойного отдела Василий Иванович Рогов бродить вдоль ограды и трещать: тррр! тррр!
Почему-то это его успокаивало.
Долго ли, коротко ли (сам Вася ход времени не очень отслеживал) появился наряд милиции. Два дородных сержанта с резиновыми дубинками Эр-200, за которыми еще со времен горбачевской перестройки закрепилось название «демократизаторы», с ироническим интересом следили за низкорослым мужичком, оглашающим округу малохудожественными звуками. Наконец один из них решил вмешаться в мелодию:
– Эй, придурок!
Рогов резко обернулся:
– Что ты сказал, козел?
Милиционеры остолбенели. К такому неделикатному обращению они не слишком привыкли.
– Чего молчишь, урод? – несло Рогова. – Я к тебе обращаюсь!
Сержант смачно приложил Рогова демократизатором. Голова Василия стукнулась об ограду. Не слишком сильно, но синяк будет.
Василий отскочил в сторону и выхватил пистолет. Сержант застыл с поднятой дубинкой. А Рогов уже звонил по мобильнику:
