Какой-то момент Меган была в шоке, а затем ее охватил ужас. Ноги девушки повисли над полом, косу у самого основания крепко обхватили железные пальцы Девлина, поэтому бедная Мег никак не могла отразить атаку его яростных и беспощадных губ. И все равно она начала отчаянно сопротивляться, изо всех сил колотя Девлина по рукам и плечам. Ударить его в грудь ей никак не удавалось, поскольку Девлин сжал ее в своих объятиях как в тисках.
Меган совсем не нравилось то, что он с ней делал. Его рот причинял ей боль. Рука, державшая ее на весу, наверняка в любую минуту могла сломать ей ребра. Из-за того, что она так резко вырывалась из его объятий, девушка зацепилась за свои волосы и вырвала целую прядь. И что самое худшее, она совсем не могла дышать, и ей казалось, что она вот-вот задохнется.
К счастью, подчиняясь инстинкту самосохранения, Меган судорожно втянула носом воздух как раз в тот момент, когда у нее перед глазами начали мелькать черные точки, а затем продолжила борьбу, из последних сил колотя Девлина, щипля и дергая за волосы. Но несмотря на все попытки девушки освободиться, Девлин продолжал целовать ее.
Он не сразу понял, что женщина в его объятиях отчаянно сопротивляется, причем без всякого притворства. Для Девлина это было настолько же непривычным, насколько невероятным показалось ему и то, что он полностью потерял над собой контроль. С трудом осознав, что его необузданная страсть не встречает никакого ответа, он затуманенным взглядом уставился на предмет своего сумасшествия. В огромных синих глазах Меган не было ни слезинки. Он прочел в них… Настороженность? Нет, скорее страшный испуг, почти ужас.
— Вы сделали мне больно, — тихо, с явным осуждением произнесла Меган.
Боже правый! Неужели он и в самом деле причинил ей боль? Что же, черт побери, сделала с ним эта женщина?! Он никогда не вел себя так грубо.
— Простите! — Девлин действительно жалел о своем поступке, по крайней мере о том, что, сам того не желая, сделал ей больно. — Честно говоря, когда я засыпал, я все время думал о вас. А проснулся — и слышу ваш голос. Боюсь, что нежная ласка ваших прекрасных глаз лишила меня здравого смысла.
Его слова не были похожи на извинение, они скорее звучали как жалоба, даже как своего рода обвинение в ее адрес. Страх Меган мгновенно сменился яростью, которую она уже намеревалась обрушить на его голову, но Девлин спросил:
— Чем же я причинил вам боль?
Меган возмутилась: а то он сам этого не знает!
Глаза ее сверкнули, однако девушка сдержалась и решила ответить, потому что хватка Девлина по-прежнему не ослабевала.
— Вы чуть не сломали мне спину. И вырвали чуть ли не ; половину косы. Кроме того, я буду крайне удивлена, если мои губы не прилипли к зубам.
Девлину претензии Меган показались всего лишь причитаниями молодой капризной леди, которая не имеет ни малейшего представления об истинной страсти. Для мужчины, отлично владеющего искусством любовных утех, куда предпочтительнее была бы пощечина. Девлин чувствовал себя оскорбленным. Он подумал о том, что не зря всегда как чумы боялся девственниц. И еще он подумал, что Меган действительно целомудренная молоденькая девушка. Правда, ведет она себя настолько смело и бесцеремонно, что кажется, будто она напрашивается на то, чтобы с этим фактом было скорее покончено. Он уже сказал ей все, что думает, и тем самым как бы принес свои извинения. Большего Меган не заслуживает. Хорошо бы вот так же легко избавиться и от обуревавшей его страсти, но кровь бурлила в нем с прежней силой, что в какой-то мере объясняло то, почему он не желал просить у Меган прощения еще раз.
— Случайность! — отверг Девлин обвинения Меган, хотя все-таки поставил ее на пол, не имея при этом ни малейшего желания выпускать ее из своих объятий. — Вы получили все это за то, что пожирали меня глазами.
— Ничего подобного! — взорвалась Меган.
— Пожирали! Как только вы попытаетесь проделать это снова, получите то же самое, и так будет каждый раз. Может быть, в конце концов вы научитесь целоваться.
Девлину хотелось задеть ее побольнее, потому что сам он страшно мучился из-за того, что так жаждет близости с нею. Он уже пришел в себя и понял, что будет продолжать мучиться, поскольку единственное, что он мог предпринять, это поцелуи. Но не могут же они продолжаться вечно! Сказанные им грубые слова должны послужить ей хорошим предупреждением, и впредь она станет держаться от него как можно дальше.
Вне всякого сомнения, ему не справиться с собой, если мисс Пенуорти будет постоянно находиться где-нибудь рядом: он просто не выдержит, принимая гигантские дозы исходящего от нее соблазна.
— Я вас ненавижу! — вся кипя, прошипела Меган.
Девлин усмехнулся.
— О, вы меня просто убиваете. Я этого не переживу! — с пафосом произнес он, не скрывая ехидства по поводу сомнительной искренности ее слов. — Только вы почему-то до сих пор так и не попросили меня отпустить вас или я ошибаюсь? А ведь именно это надо было сделать, если вы и впрямь меня ненавидите.
— Пустите меня!
— Теперь уже поздно.
И Девлин снова впился в губы Меган. На сей раз поцелуй совсем не походил на предыдущий. Теперь Девлин все время помнил, что Меган неискушенная молоденькая девушка. И потому, призвав на помощь весь свой богатый опыт, он был безмерно нежен, легко и вместе с тем умело касаясь ее губ так, чтобы они сами раскрылись ему навстречу. И когда это произошло, он наконец насладился долгожданной наградой. Боже правый, до чего же она пьянит его!
Меган еще раза два ударила Девлина, а потом ее ладони замерли на его груди. Она расслабилась, и ее охватила сладкая истома; девушка испытывала удовольствие от прикосновения к сильному телу Девлина. Именно этого он и добивался: ему сразу же захотелось проникнуть языком как можно глубже в рот Меган, чтобы возбудить в ней ответную страсть. Однако он опасался, что это может вызвать у нее совершенно противоположную реакцию. Откуда ему знать, как это бывает у девственниц? Уж лучше сдержать свой порыв и действовать медленно и осторожно. Девлин заранее приготовился к быстрому отступлению, если Меган вдруг вздумает пустить в ход зубы. Но она была настолько несведуща, что ей это и в голову не пришло.
Меган даже не отвечала на поцелуй Девлина, просто принимая его ласки. Для него это было даже хорошо, потому что он уже с трудом сдерживал свою страсть и потерял бы голову, имей Меган хоть малейший опыт в искусстве любовных поцелуев. К счастью, она даже не ведала, как ему ответить. Впрочем, это скоро перестало беспокоить Девлина. Губы Меган были такими мягкими, чуть припухлыми от его предыдущей атаки, дыхание — сладким, покорность — очаровывающей, а ее горячее, податливое тело… «Господи, дай мне силы!"
Девлин почти потерял самообладание — он сжал бедра Меган и притянул ее к себе, дабы хоть таким образом утолить свое беспредельное желание, приобретшее в этот момент весьма реальную физическую форму. Меган застонала, и он понял, что она никогда не испытывала ничего подобного. Возбуждение дошло до предела, еще мгновение — и собственное тело перестанет ему повиноваться, он отнесет Меган к себе в постель. Хоть бы она снова разозлилась! Пусть бы отвесила ему звонкую пощечину!
Девлин оторвался от губ Меган и замер, весь дрожа от охватившего его вожделения, стараясь восстановить нормальное дыхание и вновь обрести здравый смысл.
— Надеюсь, теперь вы поняли, что такое настоящий поцелуй, — произнес он, пытаясь заслужить столь необходимую ему сейчас пощечину. — Если захотите испытать то же самое, но без одежды, непременно дайте мне знать.
После долгой напряженной паузы Девлин получил желаемую пощечину, однако должного действия она не возымела: он лишь почувствовал еще большее желание. Посему Девлин сменил тактику и прибегнул к открытым оскорблениям.
— Молодая леди пристойного поведения, увидев, что я полуодет, тотчас отвернулась бы и удалилась, вместо того чтобы восхищенно меня разглядывать. Но вы, моя дорогая, видимо, не очень-то пристойного поведения, не правда ли?
