стояла тишина. Не знаю, зачем я им понадобился, но начинать разговор первым я не буду.
Претензий у меня к ИСБ, конечно, хватает, но пытаться задавить главу ИСБ, не имея на руках ни единого козыря, — плохая идея. У меня отличная память, и рано или поздно мое время придет. Я им все припомню.
— Ничего не хотите мне сказать, господин Раджат? — хмыкнул Кишори.
— В данный момент, нет, — ровно ответил я.
— И даже вопросов нет? — в голосе старика послышалось веселье.
— Нет.
Не дождешься, провокатор старый. Хватит с тебя и того, что было, новых ниточек я тебе не дам. Да и слишком грубая работа. Даже в шестнадцать лет далеко не каждый юнец на моем месте вспылил бы.
— Что ж, выдержка у вас есть, — одобрительно качнул головой Кишори. — Догадываетесь, зачем я здесь?
— Нет, — так же коротко ответил я.
— Моих подчиненных вы обвели вокруг пальца, — насмешливо сообщил старик. — Теперь мне придется за них извиняться.
Что-то его тон на извинения даже близко не тянет.
И, пожалуй, я поспешил с выводами, нормально он работает. Во всяком случае злость я чувствую все большую с каждым его словом. Еще минут десять — и он даже меня выбесит. А настоящий пацан на моем месте сорвался бы гораздо раньше.
— Или… — Кишори медленно повернулся к нам лицом, — додавить вас самому.
Я встретил взгляд его водянистых белесых глаз и практически провалился в омут. Чужая сила накрыла меня давящей волной, не позволявшей ни вздохнуть, ни пошевелиться. Я словно оказался внезапно на глубине под сотню метров.
Ну уж нет! Еще не хватало расползтись в амебную кляксу под давлением чужой силы. Меня император не продавил, и этот старик не продавит.
Я смотрел ему в глаза и сжимал зубы.
Внутри меня набирала обороты холодная ярость. Мне было плевать и на последствия, и на тайны, и на подтексты. Желание стереть самодовольную ухмылочку с этого морщинистого лица перекрывало все.
В какой-то момент мир практически исчез. Я видел только эти насмешливые белесые глаза — и хотел его уничтожить.
От меня во все стороны рванула почти видимая волна силы.
Краем глаза я заметил, что ректор отшатнулась, ее вжало на мгновение в спинку кресла. А Кишори вздрогнул и на мгновение отвел взгляд.
Одного-единственного мгновения, на которое был потерян визуальный контакт, оказалось достаточно, чтобы я стряхнул с себя давление чужой силы и вновь почувствовал твердую почву под ногами.
Я понимал, что засветил перед двумя могущественными людьми нестандартное свойство своей шакти.
Но почему-то был уверен, что оно того стоило.
Кишори посмотрел на меня не просто с удивлением. В его глазах насмешка резко сменилась уважением к равному.
— Шахар, убери шакти, — тихо попросила ректор.
Я перевел взгляд на нее и понял, что она тоже меня признала. До сих пор я не замечал этого, но покровительственный оттенок в ее отношении ко мне был, оказывается. А сейчас он ушел.
Прикрыв глаза, я сделал глубокий вдох и отпустил шакти. Отпустил так, словно сознательно призывал ее.
И это сработало, как ни странно.
— Благодарю, — кивнула ректор.
— Какой интересный молодой человек, — с едва заметной улыбкой произнес Кишори.
Я посмотрел на него, внутренне готовясь к новой ментальной дуэли, но нет. Теперь на меня смотрел обычный властный старик.
Морщин на его лице было не так чтобы много, но видно было, что он очень стар. Ему было далеко за семьдесят, если не под восемьдесят. Его широкие скулы были обтянуты дряблой кожей, но твердая складка губ и пронизывающий взгляд скрадывали впечатление. Не принять его серьез было невозможно.
— Если справился, второй раз не сработает, — хмыкнул Кишори в ответ на мой невысказанный вопрос. — Это свойство крови моего рода. Либо ты способен это выдержать, либо так и будешь падать на колени раз за разом. Фигурально выражаясь, разумеется.
Я склонил голову, молчаливо благодаря за объяснение.
— Садись, Минто, — улыбнулась ректор. — Поговорим нормально, в кои-то веки.
А, так это он окружающих жалеет, дошло до меня, наконец. Пока старик стоит спиной, его сила не давит на собеседников.
М-да, сочувствую. Крайне неудобный для повседневности эффект.
— Можете гордиться, молодой человек, — хмыкнул Кишори. — В этой стране едва ли два десятка людей наберется, кто способен говорить со мной лицом к лицу. И никого младше тридцати лет среди них до сих пор не было.
И сейчас нет, мысленно фыркнул я. Мне в прошлом мире был почти сороковник. В юном возрасте такое и не выдержать, пожалуй.
Так же, как и император, Кишори давил не только и не столько силой. Очень многое в этом ментальном прессинге было завязано на самоощущение, внутреннее право и привычную власть. И выдержать это можно, только когда есть, что противопоставить. Соразмерное.
— Все-таки вечный род, значит, — задумчиво глядя на меня, протянул Кишори.
Я вопросительно приподнял брови.
— Такая пластичность шакти проявляется только у вечных родов, — пояснил Кишори. — Ты же встречался с императором? Наверняка он тоже попробовал тебя на прочность, так, из любопытства. То, чем давил он, то, чем давлю я, и то, чем ответил сейчас ты сам — это все шакти. Шакти вечного рода.
А разгадка-то была проста до безобразия, оказывается.
Только теперь обещание, которое я сдуру дал наследнику клана Сидхарт, придется все-таки выполнить.
Тьфу, о чем я думаю? Нашел время.
— Благодарю за информацию, господин Кишори, — вновь склонил голову я. — Однако, мне кажется, мы слегка отклонились от темы. Вы собирались извиниться. Или я не прав?
Я прямо смотрел в глаза главе ИСБ и не собирался отводить взгляд.
Сбоку раздался короткий смешок ректора.
— Зубастый мальчик, — оскалился Кишори.
Я отразил его ухмылку, но взгляда не отвел. Пусть я не могу сейчас выдать равноценную ответку ИСБ, но это не повод спускать с рук их действия или делать вид, что я это проглотил. Особенно если старик сам намекнул на возможность извинений.
— Я приношу роду Раджат свои извинения от лица ИСБ, — ровно сказал Кишори. — Наши действия были слишком поспешны и некорректны.
Шикарные извинения. Мол, мы сработали плохо, в этом виноваты. В следующий раз постараемся так не облажаться.
— А как насчет обещания не повторять попыток в будущем? — приподнял бровь я.
— По умолчанию, — хмыкнул Кишори. — Вечные роды неприкосновенны.
Дьявол! Вот так и скрывай информацию. Вроде, во всех мирах принято не разбрасываться тайнами рода. Да только кто бы знал, что обнародование конкретно этой информации избавит меня от кучи проблем.
Я молча кивнул в ответ.
— Что ж, раз конфликт исчерпан, — начала ректор.
Мы с Кишори переглянулись. Исчерпан? Сильно сомневаюсь.
