Соня покидала дом Приходкиных, безудержно рыдая. Ей рыдали вслед. Бесилась Бяка.
И долго еще не могла успокоиться Софья Невзорова. И не только потому, что была искренне тронута историей четы Приходкиных, но и потому, что с того момента, как она принялась за расследование, последнее не сдвинулось ни на йоту, ибо поверить в причастность только что виденных ею людей к убийству было практически невозможно. Тем более Мария все знала о прошлом своего будущего мужа. Значит, Нине не было никакого смысла шантажировать Приходкина.
* * *
Первым дело Соня решила навестить своего клиента, поделиться переполнившими ее душу чувствами, а также обсудить дальнейшую стратегию расследования. Оставался непроверенным всего один подозреваемый, и Соню терзали смутные сомнения, что это такой же тупиковый ход, как и все остальные.
Светлинский был зол и мрачен. Он отвел Софью в гостиную. А там уже попивал чаек Цереберов. Кроме майора, в гостиной присутствовали еще двое. Парень и девушка. Судя по их неприязненным взглядам, бросаемым время от времени в сторону Цереберова, к милиции они никакого отношения не имели.
— А вот и вы, девушка! — воскликнул он. — Может, вы прольете свет на тайну, почему Светлинский не брал с собой бухать жену? А то оч-чень подозрительно!
Часы на стене показывали двадцать три минуты четвертого.
— Я не понимаю, о чем вы, — сухо ответила Соня. После Приходкиных ей действительно начало казаться, что все люди вокруг добрые и чуть ли не святые.
— Ну как же! — пафосно усмехнулся Цереберов. — А тут вот до нас такая весть дошла интересная. Один очень солидный человек, сотрудник рекламной компании, занимающий там достаточно крупный пост, заходил к нам в милицию жаловаться. Вроде как двое наших работников оскорбили его. Один из работников — женщина. И описание очень подозрительно совпадает с вашим.
— Не знаю, о чем вы.
— Но это еще не самое интересное! Самое интересное — то, что работает этот человек в той же компании, где работала Нина Светлинская.
— Ну вот и проверяйте его, — огрызнулась Соня. — Я к этому отношения не имею.
— Знаю-знаю! — плотоядно ухмыльнулся Цереберов. — Доказательств у меня пока нет. Никаких. Знать бы, кто этот второй самозванец! Судя по всему — не Владимир Светлинский.
— Почему вы мне это все говорите? — строго спросила Софья.
— Да потому, что не туда вы лезете, девушка!
— Я никуда не лезу. Я, кстати, тоже могу заявить в милицию по поводу оскорбления личности, так как подвергаюсь с вашей стороны нелепым нападкам, а сама остаюсь в полном неведении.
— Ухожу-ухожу! — Цереберов поднялся с дивана. — Но учтите: я все равно докопаюсь до правды! Я узнаю, почему этот молодой человек жену с собой бухать не приглашал! Все это оч-чень подозрительно.
Двадцать восемь минут четвертого. Майор направляется к выходу. Светлинский идет его провожать.
Когда он вернулся, к нему обратился находившийся в гостях молодой человек:
— Я вообще не понимаю, Володя, зачем ты его еще и чаем угощал?
— А ты попробуй не угости, когда он так настаивает! Кстати, познакомьтесь! Софья, это мой приятель Анатолий и его жена, Алина. Когда-то мы все учились в одном классе.
— Очень приятно. Софья.
— Анатолий когда-то мне очень помог. Я, кстати, говорил. Именно с Анатолием мы застали Нину мертвой, — продолжал Владимир. — А Алина подыскала для меня хорошего психиатра. Ведь у меня тогда был настоящий психологический шок!
Супруги показались Соне очень милой парочкой.
— Как продвигается наше расследование? — поинтересовался Светлинский.
— Все подозреваемые сходят со сцены один за другим. Сейчас я вам поведаю массу прелюбопытнейшего.
— А вы молодец! — заметила Алина, когда Софья закончила свой рассказ.
— Сразу видно — талант. Скажите, а это не про вашего приятеля из милиции толковал Цереберов, когда пытался здесь вам вменить в вину неизвестно что?
— Про него, — рассмеялась Соня.
— Надо проверить брата Нины, — подвел итог Владимир. — Он — последний, кто может быть.
— Или не быть, — мрачно заметила Соня.
— Да, быть или не быть — извечный вопрос, — согласился Анатолий.
Скоро гости собрались уходить. Владимир проводил их до двери.
Втроем они вышли на улицу. Соня обратила внимание, что Алина смотрит куда-то в сторону напряженным взглядом.
— Что вы там увидели? — спросила она и догадалась, что бывшая одноклассница Светлинского наблюдает за шагающим вдоль стены дома молодым человеком необычной внешности. Квадратные очки, худая и длинная покачивающаяся фигура, всклокоченные волосы. Он выглядел безумцем.
— Кто это? — спросила Соня.
Алина словно вышла из транса.
— А? Не знаю.
— Просто вы на него обратили внимание, вот я и подумала, что вы его знаете.
— Да нет. Просто он чем-то мне не понравился. Я и сама не поняла, чем. Да ладно. Это все так, пустяки. Пойдемте.
* * *
Последним подозреваемым, которого предстояло проверить, являлся Александр Невезучий, родной брат покойной Нины.
Какую сцену нужно разыграть перед ним, Соня представляла смутно. Творческая фантазия ее иссякла. Владимир сообщил, что Невезучий — криминальный журналист одной из газет. Это наводило на определенные соображения. За годы работы он мог изучить самые изощренные способы совершения преступлений. Соня решила посоветоваться с мамой.
— Ну, журналист — это просто, — сказала Маргарита Ярополковна, выслушав Соню. — Не надо разыгрывать никаких сцен. Один из моих бывших учеников как раз сейчас работает журналистом и, насколько я помню, в той самой газете, где трудится твой Невезучий. Если хочешь, я могу ему позвонить прямо сейчас.
— Было бы очень неплохо, мама, — обрадовалась Соня.
* * *
Журналиста звали Семеном Хмельным. Он обещал Маргарите Ярополковне заняться этим вопросом прямо сегодня же вечером и сдержал обещание. Это был лысеющий молодой человек в небольших очках, с сумкой через плечо. Увидев его, Маргарита Ярополковна поморщила нос: Семен явился под хмельком.
— Вы уж извините, мы сегодня в редакции приняли немножко, — покорно склоняя голову, придавая лицу невинное выражение, объяснил он причину своего состояния. — Сегодня нам новый компьютер поставили, мы его обмывали, так сказать.
— Ничего страшного, — улыбнувшись, кивнула Маргарита Ярополковна. — Пойдем, я познакомлю тебя со своей дочерью.
Когда Хмельной появился в гостиной, Соня привстала.
— Сема, — представился Хмельной.
— Соня.
Тут Хмельной снова смутился, покраснел и сказал:
— Я подумал, что неприлично идти в гости с пустыми руками, а потому принес бутылку вина.
Маргарита Ярополковна буквально расстреляла своего бывшего ученика суровым взглядом.
— Понимаете, — оправдывался Семен, — я выпил совсем немного. Чуть-чуть.
— Спасибо, что откликнулся на просьбу, — сказала бывшая учительница. — Прошу к столу.
Хмельной, испытывая неловкость, уселся за стол. Маргарита Ярополковна подъехала на инвалидном кресле к серванту и вынула оттуда три хрустальных бокала. От неловкости Семена не осталось и следа. Он сразу повеселел, порозовел и ловким движением фокусника, вынимающего кролика из шляпы, достал из сумки бутылку явно крепкого красного вина. Маргарита Ярополковна покачала головой.
Словно заправской бармен, Хмельной принялся наполнять бокалы. Соня отметила, что ей самой и матери журналист наполнил емкость с соблюдением всех правил, а себе — почти до краев.
— Сонечка, расскажи гостю о своей проблеме, — попробовала ввести разговор в нужное русло Маргарита Ярополковна.
— Может, сначала позволить гостю выпить вина? — обеспокоенно спросила Соня и вдруг заметила, что бокал свой тот уже опустошил и с целомудренным личиком наполняет его по новой.
— Рассказывайте, рассказывайте! — живо отозвался Хмельной. — Ведь, собственно, за этим я и пришел!
Соня изложила свою историю. Тем временем гость успел выпить еще. Вина в бутылке оставалось катастрофически мало. Семен наполнил бокал Маргариты Ярополковны, Соне не хватило.
— Не беспокойтесь! — с широкой улыбкой заявил журналист. — Эту ситуацию я предусмотрел!
И тут же откуда ни возьмись на столе появилась вторая бутылка.
— Собственно говоря, проблемы и нет никакой, — разглагольствовал Хмельной, опустошая очередной бокал. — Как раз завтра среди журналистов состоится пьянка, то есть я хотел сказать, банкет. Ваш Невезучий будет там. Так что я приглашаю.
— Опять пьянка? — изумилась Маргарита Ярополковна.
— Нет, банкет.
— Я не о том. Я о том, что сегодня вы с журналистами что-то отмечали, когда я тебе звонила, ты сказал, что болит голова после того, как вы отмечали что-то позавчера, а теперь ты говоришь, что будет что-то и завтра. Мне это кажется странным.
