они через полтора года совместной жизни, прожитой в квартире тёщи. Она сразу стала относиться к нему с презрением и настраивала против него дочь. Тёща происходила из старинного дворянского рода, поэтому для неё зять был мужик и «быдло». Он не умел сморкаться, фыркал при умывании, ковырял в носу. Часто до него доносилось, как она шептала дочери: «Смотри-смотри — рот разинул… Слышишь — чавкает на кухне, как свинья… Да откуда? Он и книг-то не читает…» Дочка — умная, утончённая, окончившая музыкальное училище — для него была не пара. Мама считала, что она, всю жизнь посвятившая дочери, имеет на неё большее право, чем этот мужик.
Если бы жена встретила другого и бросила его, он бы так не переживал. Он был страшно уязвлён причиной разрыва: ему почти прямым текстом сказали, что он — чурка, солдафон, животное… И они расстались. Больше, чем ей, он самому себе хотел что-то доказать. Он стал заниматься самообразованием, много читал и главное — научился играть на фортепиано. Где и как он — морской офицер — смог овладеть с нуля и без музыкального образования таким инструментом — оставалось для девушек тайной. Верно — решили они — оскорбление было такой глубины, а сила воли была такой непреклонной, что он смог всё преодолеть. Второй раз он женился только через десять лет.
После этой истории, обрывками услышанной и частично домысленной девушками, они ещё больше полюбили дядю. Особенно значительный переворот произошёл в душе Нади. Она, шесть лет проучившись в музыкальной школе, бросила её за год до окончания, заявив окончательно и бесповоротно: «Надоели мне ваши гаммы». Но теперь, так же твёрдо, решила продолжить заниматься, но уже самостоятельно, как дядя Володя.
И вот теперь Иван наблюдал результаты, на тот момент он ещё не знал историю дяди и Надину историю любви к музыке. Сам он считал, что не обладает ни слухом, ни голосом. После Надиной игры благоговение перед ней возросло до трепета.
Глава 19
Совсем поздно вечером того же дня, когда они возвращались из зала и проходили мимо комнаты девушек, Надя спросила:
— Ваня, ты так слушал… тебе нравится классическая музыка?
Иван покраснел, он стал лихорадочно размышлять: к чему относились её слова «так слушал» — к игре пианиста или к тому, как он наблюдал за её игрой. «Может, она заметила, как я на неё смотрел?» — подумал он и, не придя ни к какому выводу, с задержкой ответил:
— Да… да и как не любить, если классическая музыка помогла поймать двух воришек, год назад забравшихся к нам в квартиру.
Девушки остановились от неожиданности и уговорили его зайти к ним, чтобы послушать эту сказку на ночь. Иван со словами «Хорошо, вкратце, потому что уже поздно» вошёл и без предисловий и чаепития поведал историю:
— Я заинтересовался музыкой на третьем курсе после того, как мне товарищ из группы, тот самый Андрюша, принёс послушать «Органную мессу» Баха. Потом я стал собирать классику сам, к тому времени у меня набралось пластинок тридцать, в том числе и Бах. В прошлом году неделю никого не было дома. Я вернулся первым и обнаружил вскрытую квартиру. Пропали электрофон, отрез материи, свитер и все пластинки, в том числе классической музыки. Всё это было сложено и покинуло квартиру в большом старом чемодане. Свитер и материя, я думаю, потребовались для того, чтобы электрофон в чемодане не болтался. Воры, вероятно, хотели наведаться ещё раз, но я вспугнул их своим неожиданным возвращением. Милиция приехала, составила протокол и тишина. Прошло месяца три и незваных гостей нашли… и нашли удивительным образом.
Надя, предвкушая, не могла удержаться:
— Сейчас начнётся самое интересное.
— Угадала. Насколько я понимаю, в милиции существует порядок доведения до сведения сотрудников случившихся преступлений. Какой-то дотошный участковый запомнил, что в числе похищенного был комплект пластинок классической музыки. И вот спустя пару месяцев в ходе очередного обхода своих подопечных заходит он к недавно вышедшему на свободу Николаю, а может Петру — не знаю, и видит такую картину: сидят на кухне два алкаша. Чинно так сидят: огурчики в банке, сковородка с картошкой и грибочками и две бутылки «Московской». Одна уже пустая. «Мы, начальник, ничего. Мы культурно сидим, тихо, никому не мешаем», — упреждая, как ему кажется, абсолютно все вопросы, заявляет этот отсидевший своё Колян. Всё бы хорошо, да вот незадача — сковородка стоит на замечательной подставке, на «Органной мессе» Баха.
Здесь девушки догадались, что история сейчас будет ещё увлекательнее. И не ошиблись. Иван продолжил:
— Ну, участковый ему и говорит: «С каких пор ты стал увлекаться Бахом?.. Уж не на нарах ли приобщился?» Тот берёт в руки «Московскую», ласково гладит её и поправляет неграмотного участкового: «Не Бах вовсе, а Бахус — это у древних каких-то винный бог такой был, а дары Бахуса мы пьём на свои — имеем право». Участковый молчит. «Начальник, ещё вопросы есть?» — вопрошает подопечный.
— Так, любитель Бахуса: или говоришь, откуда у тебя пластинка под сковородкой, или я вызываю наряд.
— Какая пластинка — эта, что ли? Ну, у Петьки взял, а что такого?
Девушки покатывались со смеху. Иван встал и, собираясь уходить, закончил:
— В общем, Бах на пару с Бахусом подвели Коляна.
— Ваня, ты нас за полных дур держишь: ты не мог видеть и знать нюансов визита участкового. Может быть, и в прошлый раз врал?
— Нет, такое не соврёшь и не придумаешь. Канва разговора с участковым — абсолютно достоверная, это на суде выяснилось, а вот детали у меня так ярко родились в сознании, что я думаю, так оно и было.
Иван вышел, а девушки ещё какое-то время обменивались впечатлениями от рассказа и от рассказчика.
Глава 20
В предпоследний день смены, в субботу, у Наташи был день рождения; она хотела собрать за столом человек шесть-семь. На столе ничего особенного не было: фрукты, сладости и две бутылки лёгкого вина. Проблема была в Надежде: ей нужно было домой к маме, но всё же Наташа её уговорила посидеть хотя бы час. В шесть вечера собрались за столом, Надя сидела через одного от Ивана. И неожиданно, через час, она совершенно размякла: она уже никуда не могла ехать. Это было удивительно для Ивана, сам он мог выпить много, сохраняя ясность рассудка и контроль движений.
Как она так быстро: после трёх рюмок? Почему я не настоял сесть с ней рядом, вертелось в
