Читаем без скачивания Том 8. Статьи - Николай Гоголь

Черновой текст статьи длиннее ее окончательного текста. Перед помещением в «Арабесках» статья подвергалась значительной переработке.

Статья посвящена теме о связи между развитием искусства и эпохами исторической жизни человечества. Расцвет скульптуры, живописи и музыки, по мысли Гоголя, соответствует главным эпохам исторической жизни — древности, средневековью и новому времени. В статье Гоголь резко критикует «эгоизм», «бесстыдство и наглость» верхов современного ему общества и призывает искусство к активной борьбе против мира общественного «эгоизма» и «усыпления». В ней намечен тот взгляд на искусство как на активную силу общественной жизни, который получил свое дальнейшее развитие в последующих высказываниях Гоголя об искусстве вплоть до «Мертвых душ» и «Театрального разъезда».

Печатается по Ар.

Черновая редакция статьи была напечатана К. Михайловым в «Историческом вестнике», 1902, № 2, стр. 630–642. Черновой автограф статьи содержит набросок ее начала, первоначальную редакцию всей статьи и вторую редакцию ее начала. Первый набросок начала статьи состоит всего из двух фраз: «Приступ в изложении материи. О чем говорит важность истор<ии> средних веков». Сделав этот набросок, Гоголь затем приступил к работе над статьей. Судя по тому, что название статьи было включено Гоголем уже в первый план «Арабесок», составленный во второй половине февраля 1834 г. (см. выше), черновую редакцию статьи следует отнести к началу 1834 г. Очевидно, она была задумана, как и статья «О преподавании всеобщей истории», в связи с хлопотами Гоголя о получении кафедры всеобщей истории в Киевском университете и писалась непосредственно после указанной статьи (см. комментарий к статье «О преподавании всеобщей истории»*).

В августе — сентябре 1834 г. черновой текст статьи был заново переработан Гоголем, — может быть, дважды — сначала в связи с подготовкой к лекциям в Петербургском университете, затем — для публикации в «Журнале министерства народного просвещения».

Статьей «О средних веках», прочитанной в качестве вступительной лекции, Гоголь в сентябре 1834 г. начал свой курс по истории средних веков в Петербургском университете.

Н. И. Иваницкий, слушавший лекции Гоголя, так вспоминает о впечатлении, которое произвела на него и его товарищей лекция «О средних веках»:

«Не знаю, прошло ли и пять минут, как уж Гоголь овладел совершенно вниманием слушателей. Невозможно было спокойно следить за его мыслью, которая летела и преломлялась, как молния, освещая беспрестанно картину за картиной в этом мраке средневековой истории. Впрочем, вся эта лекция напечатана в „Арабесках“… не доверяя сам себе, Гоголь выучил наизусть предварительно написанную лекцию, и хотя во время чтения одушевился и говорил совершенно свободно, но уж не мог оторваться от затверженных фраз, и потому не прибавил к ним ни одного слова.

Лекция продолжалась три четверти часа. Когда Гоголь вышел из аудитории, мы окружили его в сборной зале и просили, чтобы он дал нам эту лекцию в рукописи. Гоголь сказал, что она у него набросана только вчерне, но что со временем он обработает ее и даст нам; а потом прибавил: „На первый раз я старался, господа, показать вам только главный характер истории средних веков; в следующий раз мы примемся за самые факты и должны будем вооружиться для этого анатомическим ножом“» («Отечественные записки», 1853, № 2, отд. VII, стр. 120).

Вскоре после прочтения лекции она была напечатана в сентябрьской книжке «Журнала министерства народного просвещения» (вышла в октябре) под названием: «О средних веках. Вступительная лекция, читанная в С.-Петербургском университете адъюнкт-профессором Н. Гоголем». В конце сентября Гоголь держал ее корректуру и при этом отклонил поправку редактора «Журнала министерства народного просвещения» К. С. Сербиновича, просившего о замене в третьем абзаце лекции слова «чутье» (см. письмо Гоголя к Сербиновичу от 29 сентября 1834 г. в т. X наст. изд., стр. 340–341). В дальнейшем, перепечатывая статью в «Арабесках», Гоголь ограничился лишь тем, что выбросил первую фразу журнального текста, придававшую статье характер лекции, и внес в нее несколько стилистических исправлений.

Статья-лекция «О средних веках» иллюстрирует одно из существенных положений Гоголя-педагога (высказанное им в статьях «О преподавании всеобщей истории» и «Мысли о географии»), согласно которому, прежде чем приступить к аналитическому изложению отдельных вопросов курса, преподаватель должен набросать перед своими слушателями общий эскиз «в немногих, но сильных словах», «чтобы они вдруг обняли всё то, о чем будут слышать», ибо только живо представляя себе целое, они могут «погрузиться глубже в каждую часть».

Рисуя в статье общую картину развития средневековой Европы, Гоголь полемизирует в ней как с историками-просветителями XVIII века, видевшими в средневековье только эпоху варварства и суеверия, так и с реакционными историками-романтиками начала XIX века, которые идеализировали средневековье и призывали к его возрождению. В духе прогрессивной исторической мысли своего времени Гоголь рассматривает средние века, как необходимую в своем историческом своеобразии, но отошедшую в прошлое эпоху, задача которой заключалась в подготовке элементов для следующей, исторически более высокой эпохи, когда «народы достигли состояния управлять собою». С этой точки зрения Гоголь сравнивает средние века с «юностью», с временем «воспитания человека в школе», а власти папы и другие средневековые учреждения — с подмостками и лесами, которые сносятся прочь после того, как построено здание. Такой взгляд на средневековье имел живое общественное значение, так как он был объективно направлен против пережитков средневековья в русской общественной жизни. Слабой стороной исторических взглядов Гоголя является религиозно-идеалистическая трактовка исторической необходимости (как «провидения»).

Рукописных источников статьи не сохранилось. Печатается по Ар.

Статья написана Гоголем в декабре 1833 г. Получив в начале или в середине декабря письмо от М. А. Максимовича, в котором последний извещал его о своем намерении добиваться перевода в Киевский университет и звал туда Гоголя (см. ответ Гоголя на это письмо в т. X наст. изд., стр. 288–289), Гоголь решил хлопотать перед министром народного просвещения С. С. Уваровым о назначении на кафедру всеобщей истории в Киев. В связи с этим Гоголем и была написана настоящая статья — для представления Уварову в качестве программы своего будущего преподавания и для подтверждения своих прав на получение кафедры. Об этом официальном назначении статьи Гоголь писал Пушкину в письме от 23 декабря 1833 г.: «Я решился, однако ж, не зевать и вместо словесных представлений набросать мои мысли и план преподавания на бумагу… Во мне живет уверенность, что если я дождусь прочитать план мой, то в глазах Уварова он меня отличит от толпы вялых профессоров, которыми набиты университеты» (там же, стр. 290). Через посредство Жуковского статья была в начале 1834 г. представлена Уварову, одобрена им и напечатана в февральской книжке «Журнала министерства народного просвещения» под названием «План преподавания всеобщей истории». При печатании статьи Гоголю пришлось, как это видно из его записки к редактору «Журнала министерства народного просвещения» К. С. Сербиновичу от конца января — начала февраля 1834 г. (там же, стр. 294–295), переделать ряд мест статьи в соответствии с замечаниями Уварова и Сербиновича. В упомянутой записке к Сербиновичу Гоголь указывает на одно из добавлений, сделанное Сербиновичем: «Я очень вам благодарен за ваше присовокупление об истинной религии» — имея, очевидно, в виду конец следующей фразы, находящейся в VI разделе статьи: «Я должен изобразить восток с его древними патриархальными царствами, с религиями, облеченными в глубокую таинственность, так непонятную для простого народа, кроме религии евреев, между коими сохранилось чистое, первобытное ведение истинного бога» (подчеркнутые слова, повидимому, внесены в текст статьи Гоголя Сербиновичем).

При подготовке статьи для «Арабесок» Гоголь ограничился переменой названия и несколькими незначительными стилистическими исправлениями.

Официальное назначение статьи, которая должна была служить в глазах Уварова не только свидетельством достаточной научной подготовленности Гоголя для профессуры, но и ручательством за его политическую благонадежность, несомненно наложило отпечаток на некоторые ее места, особенно в V и X разделах. Кроме того, уже по одному известному нам «присовокуплению» Сербиновича, нетрудно судить, какой характер имели те «замечания» — его и Уварова, — с которыми Гоголь был вынужден посчитаться. Однако та дань, которую Гоголь отдал официальным требованиям, имела более или менее внешний характер.