Мужчины рассмеялись, даже за соседними столами послышался смех. У мадам Кларисс в основном сидели работники рудников Ламберта и Блекберна. Между ними и работниками Биллера существовала серьезная конкуренция, которая хоть и не выливалась в открытые потасовки, но часто приводила к словесным перепалкам. И любимой жертвой был Калев Биллер, которого все считали «женоподобным».
— Как бы там ни было, она откуда-то с Кентерберийской равнины. Правда, Калев и не уточнял, но, судя по предыстории, все было именно так. — Тим спокойно рассказывал, что он узнал о Куре. Очевидно, он допросил Биллера-младшего не только насчет рудника его отца. — Она путешествовала с оперной труппой, но в Англию ехать не захотела. Или эти люди не захотели взять ее с собой, что гораздо вероятнее. С тех пор она путешествует одна. Суровая жизнь, но девушка не жалуется. Калев уверен, что она живет просто замечательно. Впрочем, достаточно посмотреть, где она в итоге оказалась. Под конец она играла вместе с Калевом. Тот тоже довольно музыкален. В любом случае он в три раза лучше играет на пианино, чем ездит верхом, а о горной инженерии мы вообще умолчим…
Дальше Илейн не слушала. Конечно, Кура произвела на Тима впечатление. И она действительно пела оперы, когда все сомневались в том, что у нее хватит таланта. Но, несмотря на это, англичане не взяли ее с собой. Этим можно будет ее поддеть, если она явится сюда еще раз. И если Илейн об этом вспомнит. Но это необходимо сделать! Она должна быть сильной, больше похожей на Шарлен, которую, кажется, не слишком оскорбили дифирамбы Мэтта в адрес Куры. Когда вечер закончился, Илейн перевела дух. А назавтра…
В субботу вечером в пабе, как всегда, было людно, и Илейн, которая приняла твердое решение ни в коем случае не дать себя унизить и теперь сидела за пианино в своем самом красивом платье, выполняла одну заявку за другой. Она снова заставила себя быть приветливее — и даже улыбнулась, когда около девяти дверь открылась и в паб вошел Тим Ламберт. Весь день шел дождь, и он оставил свой плащ и зюйдвестку в конюшне. Однако даже те вещи, которые были надеты под ними, полностью промокли во время короткого пути от конюшни до козырька над крыльцом. Тим смеялся и отряхивался, словно щенок, прежде чем подойти к Илейн. Девушке пришлось признать, что, даже несмотря на мокрые волосы и капли дождя на ресницах, медленно стекавшие по ямочкам на щеках, он все равно выглядел хорошо. Наконец он вытер воду с лица рукавом. Он казался беззаботным, юным и оживленным.
— Добрый вечер, мисс Лейни.
Она кивнула ему. Внезапно у нее появилось ощущение, будто кто-то снял груз с ее плеч.
— Добрый вечер, мистер Тим. Сыграть вам что-нибудь?
Тим улыбнулся.
— Вы же знаете, в чем дело, мисс Лейни. Так что давайте, наколдуйте мне семь лет, которые Джону Райли пришлось ждать свою возлюбленную…
Илейн нахмурилась.
— Разве это не Джон Райли заставил ждать свою возлюбленную?
Тим усмехнулся.
— Именно поэтому вы должны задуматься! — с наигранной серьезностью произнес он. — Но прошу меня ненадолго извинить, мне нужно поговорить с Мэттом, пока он полностью не посвятил себя виски. У него довольно причин для этого. Да и у меня тоже…
Лейни вопросительно посмотрела на него.
— Что-то не так на руднике?
Тим кивнул.
— Мой отец в очередной раз отмел предложение Мэтта расширить вентиляционные шахты. У нас есть одна новая, и она работает хорошо, но если действительно произойдет выход газа, этого будет слишком мало. И если верить Калеву Биллеру, опасность очень велика. Послушайте, старик Биллер так же скуп, как и мой родитель! Но если уж он решил выложить денежки… — Тим казался всерьез озабоченным.
— А разве не существует чего-то вроде противогазов? — спросила Илейн. Ей как-то доводилось слышать об этом и даже видеть рисунки в журнале. Люди, надевшие эти защитные маски, были похожи на уродливых насекомых.
Судя по всему, Тима обрадовала ее заинтересованность.
— Их у нас тоже нет, мисс Лейни. Кроме того, они не очень помогают. Самое ужасное в выходах газа — это опасность взрыва. Чаще всего это просто метан. Он не ядовит, но горюч и легко воспламеняется. Это можно предотвратить, если уменьшить количество угольной пыли на руднике, например провести обводнение и улучшить циркуляцию воздуха. И то, и другое у нас всего лишь в удовлетворительном состоянии.
Илейн встревоженно посмотрела на него.
— Но ведь вы сами нечасто спускаетесь туда, верно?
Тим просиял.
— О, самая лучшая новость за день, мисс Лейни! Вы за меня переживаете! Я буду наслаждаться этим много часов!
С этими словами он оставил ее и через несколько минут уже увлекся оживленной дискуссией с Мэттом Гавейном. Штейгер был близок к тому, чтобы пригрозить увольнением. Марвин Ламберт выставил его на посмешище перед подчиненными и заявил, что улучшение безопасности возможно только путем снижения почасовой оплаты труда. И горнякам пришлось решать, что им ближе — страх или голод. Конечно, никто не проголосовал за снижение оплаты труда.
Лишь позже Тим вернулся к Лейни и выпил за ее здоровье, пока она старалась изо всех сил, играя «Джона Райли». Вечер близился к завершению, и она немного осмелела. Судя по всему, никто из «Лаки Хорс» не ушел в «Уайлд Ровер», и здесь уже почти перестали говорить о певице из соседнего заведения. Может быть, задать Тиму пару вопросов? Илейн собиралась вести себя дипломатично, однако голос ее прозвучал провоцирующе.
— Вчера вы тоже заказывали «Джона Райли»? — поинтересовалась она.
— Вчера? — Она видела, что Тиму пришлось задуматься, чтобы вспомнить, что такого особенного было вчера. Но потом он хитро подмигнул девушке. — А, вы имеете в виду в «Уайлд Ровере»? Все лучше и лучше, мисс Лейни. Сначала вы проявили заботу обо мне, а потом и вовсе стали ревновать!
Илейн готова была провалиться сквозь землю.
— Нет, я серьезно, — вырвалось у нее. — Эта женщина показалась вам… красивой?
Тим пристально посмотрел на Лейни, услышав настойчивость в ее голосе. Ее нежное лицо с прозрачной кожей то краснело, то бледнело. Губы слегка подрагивали, глаза сверкали.
Тиму хотелось положить руки ей на плечи, накрыть своей ладонью ее ладонь, но он почувствовал, что она инстинктивно закроется, и лишь беспомощно коснулся краешка пианино.
— Мисс Лейни, — мягко произнес он. — Конечно, она красива, да и поет тоже красиво. Это заметит любой мужчина, если, разумеется, он не слепой и не глухой. Но вы, мисс Лейни, гораздо красивее и еще более трогательны, поэтому я никому другому не позволю играть для меня «Джона Райли»…
