«Надо было мне поступить в колледж, – думал он. – Подумать только, как могла бы сложиться моя жизнь! Я мог бы стать физиком – ядерщиком или кем-нибудь в этом роде. Ай, ладно. Кто из этих ребятишек обладает властью, как я? А у меня есть власть. Я заправляю делами. Я принимаю угодные мне решения. И мне за это платят!»
Тэд оглядел себя: хорошо ли он вписывается в окружение? Честно говоря, не очень. Он крупный мужчина, что замечательно, но выглядит несколько старше, чем все эти бойкие цыплята, а татуировки на руках делают его больше похожим на бандита с большой дороги, чем на будущего физика – ядерщика. А черные сальные волосы? Ладно, он видел тут ребятишек с самыми разными волосами, так что это не проблема. Но ему нужно срочно достать одежонку поприличнее – почище и, возможно, не столь бросающуюся в глаза. Он не хотел оскорблять своим видом ничьи чувства.
Тэд вытащил из кармана карту городка, которую Вилли достал у какой-то большой шишки из правительства штата, и еще раз уточнил по ней местонахождение Кларк – холла, одного из корпусов женского общежития. Ага, вот он. Надо будет провести рекогносцировку местности. Он надеялся найти возле общежития какие-нибудь темные уголки – заросли деревьев, густые кусты или что-то такое. Это облегчило бы ему работу.
– И вы говорите, у нее кровотечение?
– Да, и оно не останавливается!
– Какого рода кровотечение?
Макс и Дин сидели в своей гостиной и внимательно слушали короткую запись, уже хорошо знакомую Джону, Карлу и Лесли.
– Какого рода кровотечение? – спросил диспетчер. – Откуда идет кровь?
– Она сделала аборт, – раздался голос Шэннон Дюплиес. Макс беззвучно выругался – не от злости, а от ужаса. Он сидел, опершись локтем о стол и наклонив голову к самому динамику магнитофона.
– Двенадцатый округ, «служба спасения 231», «скорая помощь 231», маточное кровотечение, дом губернатора, Роанок Уэст, 1527...
Джон, Карл и Лесли сидели вместе с Брюверами за столом, не произнося ни слова – просто предоставив пленке самой говорить за себя.
Голос диспетчера:
– Алло, вы слышите меня?
Мужской голос, полный отчаяния, лихорадочный.
– Кто это? Мне нужен телефон...
– Сэр, это отделение «службы спасения» двенадцатого округа. Мы выслали в дом губернатора машину
«скорой помощи» и «службы спасения». Кто вы, сэр?
– Я губернатор Слэйтер! Это моя дочь!
– Она в сознании, сэр?
– Нет, нет, кажется, нет!
– Она нормально дышит? Губернатор кричит в сторону:
– Она дышит? Эшли! Она дышит? – Женщина истерически кричит что-то в отдалении. Губернатор снова говорит в трубку: – Она дышит, но, кажется, потеряла сознание.
– Она дышит нормально?
– Нет... нет, она задыхается... очень затрудненное дыхание.
– Вы хотите оказать ей первую медицинскую помощь? Я помогу вам.
– Да! Мне просто необходимо...
Женщина что-то кричит. Глухой грохот распахиваемых дверей, торопливые шаги, голоса.
– О, они приехали! Слава Богу!
Пленка крутилась еще несколько секунд после прибытия«службы спасения», потом запись оборвалась. Джон нажал клавишу «стоп».
Несколько мгновений Макс сидел в полном оцепенении, словно загипнотизированный. услышанным. В какой-то момент записи Дин схватила мужа за руку и так и застыла, вцепившись в него. Им обоим потребовалось с полминуты, чтобы прийти в себя, выйти из оцепенения, обрести способность двигаться и бессильно откинуться от магнитофона. Макс даже несколько раз глубоко вздохнул, восполнГя нехватку воздуха, которая образовалась, пока он слушал, затаив дыхание.
– Боже Всемогущий! – выдавил Макс.
– О Иисус! – страдальчески воскликнула Дин. – Да что же такое тут происходит?
– Что там говорил Деннинг? – спросил Макс у Лесли. – Что, кроме Энни, были и другие девушки? Лесли кивнула.
– Полагаю, Хиллари Слэйтер входит в их число.
– И, думаю, Папа знал, что за обе смерти несет ответственность Женский медицинский центр, – добавил Джон. – Именно это он и собирался доказать.
– Дедушка знал о смерти Хиллари еще до того, как получил эту пленку, сказал Карл. – Он заказал и получил копию ее свидетельства о смерти всего через несколько дней после того, как она умерла. И он написал об этом губернатору примерно в то же время. Он нащупал какую-то ниточку, и губернатор знал это.
– А теперь он умер, – сказал Макс. – Что я вам говорил, а?
– Многое для нас по-прежнему остается тайной, – сказал Джон. – У нас есть догадки, верно, но мы не можем установить четкую связь между Папой, пленкой и человеком, убившим его.
– Мы найдем их... или они нас найдут, одно из двух. – Слова Макса произвели на всех отрезвляющее действие.
– Ладно, пусть мы находимся в неизвестности о смерти Папы Баррета, сказала Лесли, – но что касается смерти Энни и Хиллари Слэйтер, здесь мы уже подошли близко к разгадке. Все зависит от двух главных свидетельниц, которые могут связать смерть двух девушек с одной и той же клиникой. Одна из них девушка, назвавшаяся Мэри, с которой мы разговаривали в Центре охраны человеческой жизни; а другая... – Лесли указала на магнитофон, – Шэннон Дюплиес. И разговаривать с ними придется вам, Дин. Вы прошли через все это. И сумеете установить контакт с девушками.
– Вы не репортер, – сказал Джон. – Вы мать, простая земная женщина, совершенно реальный человек с реальной целью.
– Что ж... – Дин чувствовала себя польщенной, но не находила слов.
– Нам следует вести дело на уровне реальной жизни – в рамках общения человека с человеком, а не человека со средствами массовой информации. Если впоследствии у нас получится сюжет для программы, прекрасно. Но... я потерял отца, вы потеряли дочь и, возможно, много других людей потеряли своих близких из-за... в общем, из-за всего этого... И я просто хочу сохранить чисто человеческий подход к делу.
Тут подал голос Карл:
– Па, а можно ли сказать, что мы делаем это потому, что это правильно?
Джон улыбнулся сыну.
– Да, и этой причины вполне достаточно. Получим ли мы когда-нибудь две минуты эфира в пятичасовых новостях на этот сюжет, не имеет большого значения, а возможно, и вообще никакого. Все равно это остается делом, которое мы должны сделать.
Макс кивнул:
– Да, сейчас я действительно чувствую себя более уверенно.
– Так что мне делать? – спросила Дин.
– Позвоните Шэннон Дюплиес, – ответила Лесли. – Сейчас уже слишком поздно, у нас два часа разницы во времени, но вот завтра вечером...
– Но что я скажу ей?
– Просто скажите ей правду, – ответил Джон. – А потом спросите, будет ли она правдива с вами.
26
На экранах телевизоров...
В кадре. Величественные горы, лесистые склоны. Над горными вершинами парит орел. Несколько оленей лениво пасутся на зеленом лугу, покрытом яркими дикими цветами. Потраве пробегает рябь от легкого ветерка. Кит появляется изводы, выпускает мощную струю, сильно бьет хвостом, поднимая вспененный фонтан брызг. Голос на фоне торжественной музыки в исполнении флейты и барабана: «Американские индейцы говорят, что Земля – это наша Мать. Вероятно, они правы. Мы, люди, делим планету со всеми представителями царства природы – от деревьев до птиц, от оленьих стад до китовых стай. Для всех нас Земля – дом родной».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
