Читаем без скачивания Богач, бедняк - Ирвин Шоу

Гретхен сидела на переднем сиденье рядом с Вилли, глядя прямо перед собой. Вдруг с его стороны до нее донеслись какие-то странные звуки. Они остановились под деревом. Вилли, утратив самообладание, горько расплакался, и она тоже не могла больше сдерживаться. Она порывисто вцепилась в него, они обняли друг друга, и оба безудержно рыдали, оплакивая Билли, жизнь, ожидавшую его впереди, Роберта Силлитоу-младшего, их самих, любовь, миссис Эбботт, миссис Берк, все выпитое ими виски, все совершенные ими ошибки, свою прошлую испорченную жизнь.

— Не обращайте на меня внимания, — говорила Рудольфу девушка, увешанная фотоаппаратами, когда Гретхен и Джонни Хит, выйдя из автомобиля, направились прямо к Рудольфу. Он стоял под громадной вывеской с начертанной на ней аршинными буквами надписью «КАЛДЕРВУД» на фоне голубого сентябрьского неба. Сегодня был день открытия нового торгового центра на северной окраине Порт-Филипа, и этот район Гретхен хорошо знала, ибо через него проходила дорога, ведущая к поместью Бойлана.

Гретхен с Джонни не попали на церемонию открытия нового супермаркета, потому что Джонни никак не мог вырваться с работы до ланча. Джонни, конечно, в этом раскаивался, как раскаивался в их нелицеприятной беседе с Гретхен за ужином пару дней назад, он покаялся, и между ними установились прежние дружеские отношения. Почти всю дорогу говорил только один Джонни, но не о себе и не о ней, Гретхен.

Он все время с восхищением, взахлеб, объяснял ей, как Рудольфу удалось взлететь так высоко, достичь положения преуспевающего предпринимателя и менеджера. По его словам, Рудольф понимал все тонкости ведения современного бизнеса гораздо лучше многих молодых людей его возраста, и таких, как он, Джонни пока не встречал. Однако сколько ни старался Джонни объяснить ей, с помощью какого блестящего хода Рудольфу удалось заставить Калдервуда год назад купить фирму, имевшую двухмиллионный дефицит за последние три года, она ничего не понимала и в конце концов была вынуждена признаться, что он сильно переоценивает ее интеллектуальные способности, но она разделяет его мнение по поводу ее брата.

Гретхен подошла поближе к брату. Он стоял, делая какие-то записи в рабочем блокноте, а фотограф, присев перед ним в нескольких шагах, нацеливала свой фотоаппарат вверх, чтобы поймать в один кадр вместе с ним вывеску у него над головой с именем Калдервуда. Рудольф, увидав ее с Джонни, широко улыбнулся и пошел им навстречу. Хотя сейчас он ворочал миллионами, проявлял поразительную ловкость фокусника при сделках с акциями, при сбыте рискового капитала, она по-прежнему не видела в нем бизнесмена — для нее он оставался ее красивым братом, хорошо загоревшим молодым человеком в прекрасно сшитом, безукоризненном костюме. Ее сейчас еще раз удивило, насколько разительно отличаются друг от друга ее брат и ее муж. Если верить словам Джонни, то состояние Рудольфа в несколько раз превышало состояние Колина, и он, Рудольф, обладал куда более реальной властью над огромным числом людей, чем Колин, но тем не менее никто из окружающих, даже его собственная мать, не могли упрекнуть Колина в излишней скромности. Среди любой компании он всегда выделялся, не скрывая своего высокомерия и заносчивости, и всегда наживал новых врагов. Рудольф же, казалось, растворялся среди людей, тушевался, проявляя свою доброжелательность, сговорчивость, и всегда легко приобретал друзей.

— Отлично, — повторяла сидевшая на корточках перед Рудольфом девушка-фотограф, делая один снимок за другим. — Просто превосходно!

— Позвольте представить, — сказал Рудольф. — Моя сестра, миссис Берк, мой приятель, мистер Джонни Хит, гм… мисс… мне ужасно неловко…

— Прескотт, — подсказала ему девушка. — Можно просто Джин. Старайтесь не обращать на меня никакого внимания.

Она наконец выпрямилась и улыбнулась им, правда, довольно робко. Небольшого роста, шатенка с прямыми, длинными волосами, собранными в пучок на затылке. Вся в веснушках, без косметики на лице, она очень легко, живо передвигалась, и ей при этом не мешали три свисавшие с шеи фотоаппарата и тяжелый ящик для кассет и объективов, болтавшийся на ремне у нее через плечо.

— Ладно, пошли, — сказал Рудольф. — Покажу вам все здесь. Если столкнетесь со стариком Калдервудом, то не жалейте громких слов восторга.

Повсюду, где бы они ни появлялись с Рудольфом, его останавливали люди, мужчины и женщины, пожимали ему руки, хвалили за то чудо, которое он сотворил для их города. Мисс Прескотт все щелкала своим фотоаппаратом, а Рудольф выбирал из арсенала своих улыбок самую скромную. Он говорил каждому, как он рад, что им все нравится, демонстрируя при этом знание поразительного количества имен.

Среди этих людей, желавших ее брату всего наилучшего, она почему-то не заметила ни одной своей соученицы, ни одной сотрудницы по заводу Бойлана. Однако, казалось, что все до единого соученики Рудольфа явились сюда, чтобы воочию убедиться, что сотворил здесь их старый приятель, и поздравить его с таким достижением, — одни искренне, другие с явной, нескрываемой завистью. Ей показалось, что благодаря какой-то странной аберрации времени все мужчины, подходившие для поздравления к Рудольфу со своими женами и детьми и говорившие ему: «Ты меня помнишь? Мы учились в одном классе?», значительно старше, толще, степеннее, чем ее неженатый, ничем не скованный брат. Успех перенес его в другое поколение, поколение стройных, элегантных, подвижных молодых мужчин. Колин тоже выглядит гораздо моложе своих лет, подумала она. Вот она, неувядающая юность победителей!

— Кажется, ты сегодня собрал здесь весь город, — сказала Гретхен.

— Да, что-то в этом роде, — согласился с ней довольный Рудольф. — Я слышал, что даже Тедди Бойлан удостоил меня своим присутствием. Может, мы еще столкнемся здесь с ним. — Рудольф внимательно изучал лицо сестры: какая будет реакция на его слова?

— Тедди Бойлан? — равнодушным тоном переспросила она. — Неужели он все еще жив?

— Во всяком случае, так все говорят. Правда, я тоже не видел его давненько.

Они пошли дальше, чувствуя, как между ними пробежал мимолетный холодок.

— Подожди меня здесь минутку, — сказал ей Рудольф. — Пойду поговорю с капельмейстером. По-моему, они не играют старые мелодии.

— Кажется, он вникает в каждую мелочь, следит за всем, не так ли? — спросила она Джонни.

Рудольф уже торопливо шел к оркестру, а за ним, как всегда, словно тень, следовала мисс Прескотт.

Рудольф вскоре вернулся, а оркестр уже играл старинную мелодию «Счастливые дни вернулись». Он притащил за собой какую-то пару — очень красивую, стройную блондинку в накрахмаленном, хрустящем белом льняном платье и лысеющего, исходящего потом мужчину, в мятом полосатом костюме, который был явно старше Рудольфа. Гретхен показалось, что она уже видела прежде этого человека, вот только где? Она не могла точно вспомнить.

— Разрешите представить, это Вирджиния, Гретхен, младшая дочь босса. Я говорил ей о тебе.

Мисс Калдервуд застенчиво улыбнулась:

— Да, на самом деле, миссис Берк.

— Ну а ты помнишь Брэдфорда Найта или забыла? — спросил Рудольф.

— Это я напоил вас до чертиков на выпускной вечеринке в Нью-Йорке, — объяснил ей Найт.

Тут она сразу вспомнила этого бывшего сержанта с оклахомским акцентом, который приставал ко всем девушкам в ее квартире в Гринвич-Виллидж. Акцент у него стал не столь заметным, как прежде, вот только жаль, что он сильно облысел. На голове совсем волос не осталось. Она вспомнила и другое: как несколько лет тому назад Рудольф уговорил его приехать в Уитби, и теперь всячески натаскивал его, пытаясь сделать из него хорошего помощника менеджера. Он нравился Рудольфу, она прекрасно знала об этом, только вот почему — для нее оставалось загадкой. Если внимательно присмотреться к нему — ничего особенного, но Рудольф говорил, что он — человек умный и проницательный и умеет просто замечательно ладить со всеми людьми, не отступая при этом ни на шаг от данных ему инструкций.

— Конечно, я помню тебя, Брэд, — сказала Гретхен. — Я слышала, что ты здесь просто незаменимый человек.

— Мэм, я уже краснею, — сказал Найт.

— Все мы здесь — незаменимые, — поддержал его Рудольф.

— Нет, не все, — возразила с серьезным видом девушка, не спуская глаз с Рудольфа. Этот взгляд не ускользнул от внимания Гретхен. Все дружно засмеялись. Но младшая дочь босса хранила молчание. Бедняжка, подумала Гретхен, лучше бы пялилась на кого-нибудь другого.

— А где твой отец? — спросил вдруг Рудольф. — Хотелось бы представить ему мою сестру.

— Пошел домой, — ответила девушка. — Мэр сказал ему что-то неприятное, и он рассердился. Мэр все время восторженно говорил только о вас, а не о нем.