зал, ничуть не стесняясь официальной атмосферы мероприятия. Дриады и нимфалы, спутники Матушки Летты, сидящие рядом с фарси, походили на оплот спокойствия. Представители Сунтлеона, точно недовольные оказанной услугой клиенты, несмотря на вычурную светло-серую одежду из металла и серебристые волосы, выглядели мрачнее туч. Посол Ивессы, манерный мужчина в помпезном дублете с платиновой эмблемой льва на груди и стеклянной вышивкой на штанах из стального шелка, сидел, закинув ногу на ногу, и постоянно стрелял злобным взглядом в спину сидящей в первом ряду девушки. Остальные его соратники скорчили свои аристократичные физиономии, словно оказались в отхожем месте. Завидев Нарину, посол Сунтлеона нервно подорвался на ноги и нарочито горделиво выпрямился. Затем поспешил к ней, расталкивая повскакивавших со своих мест фарси. Кто-то из репортерш взвизгнул, когда ударился о спинку стула, но посол даже не обернулся. Преградив путь Нарине, он дерзновенно выпалил:
– Именем королевы требую, чтобы вы выдали нам преступницу!
– Добрый день, рэв Раска́р, – учтиво произнесла Нарина. – Смею вам напомнить, что вы нарушаете протокол обращения к вышестоящему должностному лицу.
Да́йрон Раска́р мстительно посмотрел на нее, но все же подчинился, склонив голову. Однако сделал это настолько пренебрежительно и расхлябанно, что и не скажешь, оскорбил он ее больше или просто поиздевался. Нарина, впрочем, не стала заострять его внимание и на этом, иначе не оберешься от нахала проблем.
– Относительно вашей просьбы, рэв Раскар, вы прекраснее меня понимаете, что я не в праве это сделать.
Посол напыжился, покраснел так, словно у него случился приступ магической лихорадки, и, понизив голос, ядовито процедил:
– Она убила нашего принца крови, рэва Опирум. Как Белый Коготь вы обязаны выдать ее сунтлеоновскому правосудию!
Нарина на мгновение уронила взгляд, прикидывая, как корректнее сформулировать фразу, чтобы не спровоцировать скандал, и ответила:
– Рэв Раскар, вас уведомили о том, что это не мое решение, а приказ Ордена Правосудия. Они дали иммунитет Айсин Варнессар.
– Импаловское отродье убило нашего принца, а вы отгораживаетесь своим Орденом! – посол сплюнул в ноги Нарины и, метнув в нее оскорбленный взгляд, с жаром пригрозил: – Я добьюсь того, чтобы вас лишили титула и финансирования, Опирум. Белые Когти обязаны нести службу в интересах и в защиту королевы. А вы – лишь жалкая пародия на Белого Когтя, его нефункциональный обломок.
Рэв Раскар напоследок смерил ее еще одним презрительным взглядом и удалился на место, дав Нарине вволю испробовать свою выдержку. Она изо всех сил сжала свой янтарный браслет до побелевших пальцев. Она могла стерпеть практически любое оскорбление. Но назвать ее студентку импаловским отродьем! Зверь агрессии внутри Нарины рычал и бился о клетку ее самообладания, метался и крушил все, что видел, но она осталась на месте. Ниже ее достоинства было отвечать рэву Раскару. Она сдерживалась столько лет не для того, чтобы потерять контроль сейчас. Она подождет. И, когда представится возможность, одним ударом сломает его хребет. «Фигурально выражаясь, конечно», – поспешно и с легким испугом добавили ее мысли голосом Генриетты Солоны, предыдущей наставницы Нарины, которая отдала ей под покровительство Шамадор.
Испуганные охи и вздохи заставили Нарину переключить внимание. Она повернулась, продолжая сжимать браслет, и увидела Гитера под плотным конвоем солдат Ордена. Они чеканным шагом проводили его к клетке справа от пьедестала судей.
– Прошу всех сесть, мы начинаем суд над Гитером Домитором, – прозвучал голос из-под маски Со-Здателя, за которой прятал свое лицо Ондар – наместник акуанского трона. Он окинул терпеливым взглядом присутствующих, безропотно дожидаясь, пока представители всех делегаций займут свои места и прекратят шуметь.
Нарина опустилась на стул рядом с Айсин, быстро оценила состояние своей студентки и поджала губу. Безжизненная пустыня отражалась в ее глазах, точно в порталах в Инса́ндию. Айсин двигалась, ела, даже осознанно отвечала на вопросы после их приземления в Лауне, но до сих пор не ожила. Нарина и не подозревала, что люди, выращенные в тепличных условиях Теллеи, так тяжело переживают первое убийство. Казалось, Айсин совсем не затронуло ни желание Сунтлеона казнить ее за убийство принца Леона, ни ходатайство Нарины, одобренное Орденом Правосудия, о принятии Айси в его ряды, ни выдача ей орденского иммунитета от королевских притязаний до истечения срока ответа на их предложение. Нарина очень надеялась, что Айсин воскреснет прежде, чем Орден Правосудия отзовет предложение, а с ним и иммунитет.
– Гитер Домитор, есть ли вам что сказать ликам Со-Здателя перед началом рассмотрения вашего дела? – спросил О́ндар.
Заключенный в клетку, облаченный в тюремную робу и опоенный сывороткой правды, Гитер все равно был полон достоинства. «Вот у кого не отнять тяги к жизни», – раздраженно подумала Нарина. Он перехватил ее взгляд и усмехнулся так, будто пытался одними глазами сказать ей: «ну, я же говорил».
– Вашему сброду самоназванных Вер-Шителей чужих судеб – нет, – отрезал Гитер, продолжая смотреть только на Нарину, а затем добавил: – Ты сегодня очаровательно выглядишь, Рина. Тебе всегда шел зеленый.
Нарина почувствовала, как предательски вспыхнули щеки, а следом на нее обрушился шквал стыда. «Да что это такое! – отругала она себя, стремительно отводя взгляд от Гитера и обращая внимание на судей. – Еще чего не хватало, Рина. Возьми себя в руки. Ты уже старуха. Возмутительно!»
– Суд принял во внимание ваше неуважение к нему, – глухо отозвался голос из-под маски Вер-Шителя.
Нарина вздрогнула и, наконец, осознала, в каком бешенстве Орден, раз Эло́нзо Кало́бо, сдержанный старик, потомственный алхимик, обязанный молчать на заседаниях суда, решился нарушить предписания ролей. Он – главный распорядитель сети Ареты и религиозный лидер их монашеского ордена, попрал собственную веру из-за ненависти к заключенному.
Беатри́че Дурму́з, несшая лик Раз-Рушительнцы, показала Элонзо под столом практически незаметный жест, но алхимик недовольно передернул плечами под своим багряным балахоном и откинулся на спинку стула.
– Гитер Домитор, Орден Правосудия вменяет вам в вину следующие преступления: должностная ошибка, приведшая к мучительной смерти тридцати сотрудников Ордена; подрывная деятельность против репутации Ордена; похищение и уничтожение ценного исторического и медицинского объекта; способствование вспышке могильного вируса и, наконец, самое тяжкое из ваших преступлений – заключение сделки с Осколком Могильного Алхимика и возвращение его на Нееру.
– Вменяете мне в вину спасение магического мира?
– Вы считаете, что смерть ваших бывших коллег и будущие смерти тех, кто по вашей вине заразился могильным вирусом, – это спасение мира? – уточнила Беатри́че.
– Орден скрывал и держал у себя опаснейшую бестию, дабы использовать ее в качестве оружия, а виноватым за его уничтожение называете меня! Лицемеры и лжецы! – Гитер вскочил с места и схватился за прутья решетки, звякнув кандалами.
– Вздор! – взвизгнул Эло́нзо. – Орден удерживал труп Яреонетты О’Дюссан исключительно в
