— Ваше благородство, уважаемый гарал, воистину безгранично. Я горд, что судьба свела меня с такими смелыми, сильными, великодушными…
— Слушай, Лом, тебе же сказали, заткнись, — перебил товарища Студент. — Балт и Ремень наши кореша, с ними надо по-простому. Не видишь что ли, что им неприятно, когда ты перед ними тут расшаркиваешься.
— Вот это дело, — улыбнулся Балт. Воодушевлённый успехом, Студент продолжил.
— Значит так, парни, — обратился он к нацелившимся на выход членам клана Серого Пера. — У всех дела, всем некогда, посему давайте по-деловому быстренько поручкаемся, пожелаем друг другу удачи и разбежимся.
— Браво, Стьюд! Так, пожалуй, будет лучше всего, — весело провозгласил гарал, пожимая руку славного мечника. — Расставаться, друзья мои, нужно легко.
— Прощайте, и да сопутствует вам удача, — вторил ему Ремень, также обмениваясь со всеми по очереди крепкими рукопожатьями.
Точно неизвестно сколько времени друзья провели в пропахшем плесенью и застоявшейся пылью подземелье, изо всех сил пожирая глазами еле живую дверь. Судя по наполовину прогоревшему факелу в руке у Кремпа (ему его передал Ремень, когда уходил), гораздо дольше получаса.
Время от времени кто-то пытался сострить по поводу комизма их положения. Иногда даже шутки, что называется, проходили и раздавалось дружное «ха-ха-ха». Но, как бы нелепо не выглядело происходящее, никто даже не заикнулся о том, чтобы покинуть пост.
Вероятно, под воздействием духоты и запыленности Лилипут в какой-то момент погрузился в некое подобие транса — полусна-полуяви. А как иначе можно объяснить тот факт, что в одной из щелей Путеводной двери он вдруг увидел чей-то глаз, внимательно наблюдающий за ним самим и его друзьями из заваленной мусором кладовки. Дальше — больше. По мере того, как Лилипут вглядывался в странное око, оно стало быстро увеличиваться в размерах — одновременно росла и ширилась окаймляющая его щель. Через несколько мгновений глаз уже вымахал до таких исполинских размеров, что едва помещался в скромных габаритах Путеводной двери, которая теперь превратилась в одну гигантскую щель. Самый, что ни на есть, обычный серый человеческий глаз. Ужас заключался в том, что друзья Лилипута даже не догадывались о существовании этого глаза. Но он-то видел! Совершенно точно видел!
Повинуясь первобытному инстинкту самосохранения, Лилипут выхватил свой чудесный меч и метнул его в жуткий глаз.
Лишь только шершавая рукоять чудо-оружия сорвалась с его ладони, время как будто притормозило свой привычный бег, и рыцарь получил удивительную возможность во всех деталях проследить полёт своего клинка.
Предчувствуя столкновение с враждебной магией, меч засиял ярко-голубым светом.
Каким-то образом в последний момент почувствовав угрожающую ему опасность, глаз попытался прикрыться веком, но было уже поздно — отточенное острие ударило точно в зрачок и легко вошло в водянистую субстанцию.
Из глубокой раны мгновенно хлынула густая, темно-красная, почти черная кровь.
Откуда-то издалека Лилипут отчетливо услышал чей-то полный чудовищной боли, душераздирающий крик.
Чудесный меч, как всегда, великолепно выполнил свою работу — стальное лезвие погрузилось в глаз по самую рукоять. Сводящее с ума Лилипута, пораженное око стало быстро тускнеть, и через мгновенье от него не осталось и следа. Огромная щель стремительно сузилась до своего нормального размера, и перед потрясённым рыцарем оказалась трухлявая дверь с нелепо торчащей в самом её центре рукоятью его меча.
Время возобновило свой нормальный бег.
Лилипут шагнул к двери, намереваясь выдернуть из неё меч и убрать его обратно в ножны. Но не тут-то было.
Вдруг из полусгнивших досок двери высунулись два гигантских полупрозрачных пальца огромной руки и, опережая руку Лилипута, сомкнулись на рукояти его меча. Завладев рыцарским оружием, пальцы вместе с добычей втянулись обратно в трухлявые доски. Сразу же следом за этим невероятным происшествием Путеводная дверь полыхнула ослепительно-ярким белым светом и исчезла, явив взорам стоящих перед ней людей поразительную картину.
Огромный подземный грот прекрасно освещался сотнями, а то и тысячами, горящих факелов, в несколько рядов висящих на его высоченных стенах.
В центре широченного земляного поля, в очерченном огнем круге стоял их злой гений Наз. На месте его правого глаза зияла жуткого вида кровоточащая рана, а в правой руке он сжимал меч Лилипута и хохотал, как безумец.
Неподалёку от своего мучителя, словно пытаясь избавиться от каких-то невидимых пут, извивался на земле и громко кричал его маленький пленник — сын Лепесток.
Часть V
Порождение Хаоса
Глава 1
Маленький мальчик с поседевшей в одно мгновение головой покорно брел в неизвестность, понукаемый идущим следом за ним сорокалетним мужчиной с безумным блеском в воспаленных глазах. Обойдя Закатный город, они двигались вдоль безлюдного берега океана.
По щекам ребёнка непрерывным потоком катились слёзы, но опасаясь гнева своего ужасного конвоира, он плакал молча. А закутанный в чёрный плащ чародей наоборот постоянно что-то бубнил себе под нос. Он как будто сам себе что-то всё время доказывал. Иногда этот его безумный диалог прерывался злобным, леденящим душу хохотом, заслышав который ребёнок просто цепенел от страха. К счастью эти вспышки зловещего веселья длились не дольше двух-трёх секунд, и конвоир снова начинал что-то яростно нашёптывать себе под нос.
В этом обезумевшем чародее мало что осталось от прежнего Высшего мага Ордена Алой Розы. После постыдного бегства из белого зала Наз больше не принадлежал самому себе, его воля была подавлена, он стал покорным рабом Повелителя Грёз. Разум ещё изредка к нему возвращался, но мгновенья просветления находили на него все реже и реже. В те редкие минуты он вдруг с изумлением замечал седого мальчика, покорно бредущего чуть впереди него, и приходил в ужас от содеянного, но тут же с горечью осознавал, что уже не в силах что-либо изменить.
Теперь отпала необходимость в получении дальнейших указаний от Заветного листочка. Заполучив ребёнка Лепесток Наз получил возможность общаться с Повелителем Грёз за пределами белого зала, а выполнивший свою миссию свиток папируса бесследно исчез из кармана его плаща.
Удалившись от города на достаточное расстояние, Наз приказал мальчику остановиться и произнёс формулу заклинания, несколькими мгновениями ранее вдруг всплывшую из дебрей его памяти. Под действием его чар, у самого берега появилось облачко белого тумана, оно тут же развеялось, явив их взору уже знакомую Назу маленькую лодочку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
