череп, с дырами-глазницами, с дырой вместо носа — одни кости. Они высадились на берег и пошли к дому вслед за другим черепом, который катился по дороге. Подойдя к дому, муж Иои сказал:
— Входи. Это мой дом.
Внутри Иои увидела черепа. Несколько черепов лежали в постели. Вскоре раздались возгласы:
— Ко-ко-ко!
Черепа стали подкатываться к огню. Иои заметила, как некоторые из них берут кусочки коры со смолой и ставят возле огня. Над огнем тоже висели кусочки коры. Один из черепов подкатился к ней и положил у ее ног кусок дерева с корой. «Как же я стану есть кору?» — подумала Иои.
— Это не кора, это жаренный на вертеле стальноголовый лосось, — объяснил ей муж. — Закрой глаза и ешь.
Иои взяла кору. Она легко переломилась у нее в руках. Иои на мгновение закрыла глаза, но, поднеся кору ко рту, увидела, что это все-таки кора, а не рыба. Только с пятой попытки она смогла есть с закрытыми глазами и убедилась, что вкус у коры, как у хорошей рыбы. Она отломила еще кусочек коры и поднесла ко рту. Но тут она открыла глаза — в руках у нее была кора. Закрыв глаза, Иои проглотила еще кусочек. Потом она решила вообще не смотреть, потому что ей очень хотелось есть. Так, с закрытыми глазами, она хорошо поела.
Вечером она опять услышала звуки «ко-ко-ко» и испугалась. Ночью она легла со своим мужем-черепом. Одеяла на постели были очень теплыми.
Утром черепа опять стали разговаривать. Муж Иои скатился с постели и включился в разговор. Потом он пошел проведать свою ловушку и вернулся с двумя большими кусками коры.
— Почисть и пожарь этих стальноголовых лососей, — сказал он жене.
Он показал Иои, как разделывать кору. Оказалось, что она очень легко резалась. Иои разделала кору так же, как разделала бы рыбу, и положила ее над огнем жариться. С коры стала капать смола.
— Это жир, — объяснил муж Иои.
Иои сняла с огня кусок коры, и они поели. Иои уже не составляло труда держать глаза закрытыми. Поев, муж Иои откатился в сторону, говоря: «Ко-ко-ко».
Спустя пять дней Иои родила ребенка-череп, а еще пять дней спустя— второго.
Брат Сойка соскучился по сестре и решил ее навестить. Однажды ему повстречался Клин.
— Пойдешь со мной в страну мертвых? Я хочу навестить там своих родных, — сказал Клин Сойке. Тот был очень рад приглашению.
Они сделали пять ведер и отправились в путь. Они прошли пять трудных мест, и брат Сойка открыл глаза.
— Эй, не шали, когда идешь со мной, — одернул его Клин, — а то мы можем умереть.
Наконец они достигли цветущей равнины, которая вся сияла.
— Это светящаяся прерия, — сказал Клин.
Они перешли пять таких прерий.
— Скоро подойдем к горящей равнине, — сказал Клин.
Спустя некоторое время они подошли к такой равнине, и Клин велел Сойке взять одно из ведер.
— Я понесу остальные четыре, — сказал он. — Что бы ни случилось, не выпускай ведро из рук, иначе мы погибнем.
Сойка задрожал: так он испугался.
— Зачем я пошел?! — начал причитать он.
— Пшик-пшик, — Клин стал разбрызгивать по сторонам воду, прокладывая дорогу в огне.
— Они называют это Огненная прерия, — объяснил он Сойке.
Тот не мог вымолвить ни слова от страха.
Они подошли к другой горящей прерии.
— Пшик-пшик, — Клин стал разбрызгивать воду из второго ведра. Пустое ведро он отдал Сойке. Брат Сойка был так напуган, что не мог даже подпевать Клину. Они опорожнили второе ведро и благополучно перебрались через равнину.
— Пшик-пшик, Огненная прерия, — продолжал припевать Клин, разбрызгивая воду. Он опорожнил третье ведро.
— Еще две такие равнины, и мы дошли, — сказал он.
Сойка молчал. Теперь они подошли к четвертой прерии.
— Пшик-пшик, Огненная прерия, — пел Клин.
У них оставалось еще одно ведро с водой. Тут Сойка осмелился спросить:
— А что, если воды в ведре не хватит?
— Мне всегда хватало; я никогда не брал больше воды, — ответил Клин.
Сойка немного приободрился. Они подошли к последней прерии, над которой взвивались языки пламени. Сойка опять задрожал от страха.
— Не теряйся, моли только, чтобы воды нам хватило, — сказал ему Клин.
— Пшик-пшик, Огненная прерия, — запели они оба, разбрызгивая воду. Они перешли через равнину и обнаружили, что в ведре еще осталось немного воды. Сойка был очень рад, что они уцелели в пути.
Вскоре они дошли до реки.
— Здесь мы с тобой расстанемся, — сказал Клин Сойке. — Я поднимусь немного вверх по реке, там живут мои родные.
— Ты долго здесь пробудешь? — спросил Сойка.
— Да: я хочу поразвлечься с девушками. Будь здоров и не робей, — сказал ему на прощание Клин.
В это время на берег реки вышла Иои.
— Ах, братишка, братишка! — закричала она.
Сойка заметил, как позади нее с берега скатились три черепа. Иои села в каноэ, а три черепа вкатились на нос. Каноэ причалило к берегу, на котором стоял Сойка, и он услышал, как черепа переговариваются: «Ко-ко-ко».
— Зачем тебе мертвецы в лодке? — спросил он сестру.
— Не говори так о своих маленьких племянниках!
— Но как же мертвецы могут быть моими племянниками? Это же только черепа. Я не сяду в твое каноэ — оно дырявое. Вернись, возьми другое.
Иои поплыла обратно за другим каноэ.
— И не сажай в лодку черепа! — крикнул ей вслед брат.
— Не говори так о своих племянниках! — отозвалась Иои.
— Как же могут черепа быть моими племянниками?
Иои взяла другое каноэ, и опять в него вкатились черепа. Сойка увидел их и сказал:
— Эти черепа опять здесь! Я их боюсь. И каноэ опять дырявое. Я в него не сяду! Возвращайся и привези крепкое каноэ! И оставь там черепа, я их боюсь!
— Но тут все каноэ дырявые, — объяснила Иои.
Она все же переправилась через реку еще раз. Пять раз она меняла каноэ, пока брат не убедился, что все они дырявые. Когда они переплывали через реку, маленькие черепа стали кататься взад и вперед по лодке.
— Ах, я боюсь этих черепов!
— Они твои племянники, не отзывайся о них так. Они рады тебя видеть и назвать тебя дядей.
— Как они могут быть рады меня видеть, когда они только трещат! — сказал брат и наподдал один из черепов ногой.
Иои едва успела вытащить череп из воды. Он чуть не потонул, все время вереща: «Ко-ко-ко!»
— Не смей обращаться так с моими детьми! Их отец — благородной крови. Зачем ты вообще сюда пришел, если так ведешь себя? Смотри, ребенок наглотался воды и замерз, — сердито проговорила Иои.
— Как может замерзнуть череп? — удивился Сойка.
Когда
