— Двух кусочков, пожалуй, хватит. — Гарри как ни в чем ни бывало вернулся к трапезе, и вдоль стола прошелестел отчетливо слышимый вздох облегчения. Все разом возобновили прерванную беседу.
Шон принес младшему брату его кофе, и Гарри небрежно кивнул.
— Спасибо, Шон. Присаживайся. — Он указал на место рядом с собой. — Нам надо кое-что обсудить.
Изабелле безумно хотелось подслушать их разговор, но обе немецкие девицы громко хихикали и без умолку щебетали, флиртуя напропалую и с Шасой, и с Отто. Она знала, что Гарри обсуждает с Шоном программу встреч, запланированных на ближайшие несколько дней. Имена гостей, прибывших в лагерь, и любые сведения о них могли оказаться полезными для нее и для Никки.
— Что представляет из себя эта итальянка? Ты ведь с ней уже работал. Что ты можешь о ней сказать? — услышала она вопрос Гарри. Шон пожал плечами.
— Эльза Пинателли? Итальянка, живет в Швейцарии. Хорошо стреляет, правда, когда удается ее уговорить выстрелить. Никогда не стреляет без тщательной подготовки, но уж если спускает курок, во что-то обязательно попадает. Ни разу не видел, чтобы она промахнулась.
Гарри на миг задумался, затем кивнул.
— Хорошо. Что еще?
— Зверская баба. Всегда все делает по-своему, главное, на редкость проницательна — у нее словно глаза на затылке. Я как-то попытался немного похимичить со счетом, так она с ходу меня раскусила.
Гарри снова кивнул.
— Ничего удивительного. Она одна из самых богатых женщин в Европе. Фармацевтика, химия. Тяжелое машиностроение, реактивные двигатели, оружие. Она руководит компанией уже семь лет, с тех пор как умер ее муж. У нее крутая репутация.
— В прошлом году, когда мы охотились в густом буше, на нас напал раненый джумбо. Она не двинулась с места и всадила ему пулю прямо в лоб с двадцати шагов. Потом устроила мне жуткий нагоняй. Заявила, что я не имел права стрелять в ее слона. Так что насчет крутости — это точно.
— Что-нибудь еще? Как насчет слабостей? Пьет? — спросил Гарри.
Шон покачал головой.
— Бокал шампанского каждый вечер. Причем каждый раз из новой бутылки. Представляешь, раскупоривает бутылку «Дом Периньона», выпивает один бокал, а все остальное велит унести. Между прочим, одна бутылка стоит пятьдесят долларов.
— И что, это все? — Гарри пристально посмотрел на него через толстые стекла очков; Шон усмехнулся.
— Да ладно тебе, Гарри. Она уже старушенция — ей уж, наверное, лет пятьдесят.
— На самом деле всего сорок два, — поправил его Гарри.
Шон вздохнул.
— О'кэй, если ты хочешь знать, играли ли мы с ней в прятки под одеялом… Послушай, я ей предлагал. Черт побери, я просто обязан был это сделать. Это входит в прейскурант. Она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что у нее нет ни малейшего желания сесть в тюрьму за растление малолетних. — Он сокрушенно покачал головой. Шон очень не любил признавать свои неудачи в этой области.
— Жаль! Она нам нужна позарез, — заявил Гарри. — Мне могут понадобиться любые рычаги воздействия.
— Сегодня в пять я ее сюда доставлю, — пообещал Шон. — Тогда она будет в полном твоем распоряжении, и я от всего сердца желаю тебе удачи.
Провожать Отто и его медсестер к взлетно-посадочной полосе поехали все вместе. Настроение было приподнятым.
Немки не только простили Гарри свое ночное купание, но и, судя по всему, сильно его зауважали; столь категорический отказ от их услуг лишь возбудил интерес. Они устроили ему впечатляющую сцену прощания, целовали его, обнимали, гладили по голове, пока он наконец не покраснел, как вареный рак.
— В следующий раз мы опять пошутим, — пообещали они напоследок. Они все еще энергично махали ему через стекла кабины, когда «Бичкрафт» с ревом пронесся по полосе и стрелой взмыл в небо. Набрав высоту в двести футов и удалившись примерно на милю, Шон на предельной скорости круто развернул самолет и пролетел прямо над ними, в каких-нибудь двадцати футах от их макушек. Девушки на заднем сиденье все махали рукой.
— Ковбой хренов! — проворчал Гарри, садясь за руль «тойоты». — Ты едешь, Белла?
— Я поеду с отцом, — отозвалась она. Она прекрасно понимала, что расколоть отца ей будет гораздо проще, чем брата. Она подбежала ко второму грузовичку и вскочила на сиденье рядом с Шасой.
Они были на полпути к лагерю, когда она наконец улучила подходящий момент.
— Так кто такая эта Эльза Пинателли? — проворковала она. — И почему я раньше ничего о ней не слыхала?
Шаса аж вздрогнул от неожиданности.
— Как ты узнала о ней?
— Па, ты что, мне не доверяешь? Насколько я понимаю, я все-таки твой личный помощник. — Это был весьма искусный ход; она внушила ему чувство вины, и он тут же принялся оправдываться.
— Белла, не сердись. Дело вовсе не в том, что я тебе не доверяю. Просто все это очень секретно.
— Судя по всему, мы все здесь главным образом из-за нее, не так ли?
Шаса все еще пытался уйти от прямого ответа.
— Эльза Пинателли страстная охотница, вылитая Диана. Она уже три сезона подряд охотилась с Шоном. Она обожает охотиться на крупных кошек — львов и леопардов. Ты ведь знаешь, что Шон как раз славится своим умением выслеживать хищников.
— Но мы-то, я полагаю, приехали не для того, чтобы смотреть, как она убивает несчастных кошек, — не давала ему ускользнуть Изабелла, и Шаса наконец обреченно покачал головой и сдался.
— Видишь ли, помимо всего прочего, корпорации «Пинателли» принадлежат ряд химических заводов — ну, разные лекарства, сельскохозяйственные удобрения, пестициды, пластмассы, красители. Так вот, у них имеются некоторые разработки, в которых мы заинтересованы.
— Почему же Гарри не полетел к ней в Женеву или Рим или где она там живет?
— В Лозанне.
— Так чего бы ему не встретиться с ней там, или почему бы ей не прислать кого-нибудь к нему в Йоханнесбург вместо того, чтобы устраивать все эти тарзановские штучки в джунглях? Из-за чего такая таинственность?
Шаса притормозил и сосредоточил все свое внимание на каменистом броде, по которому им предстояло преодолеть реку. Только когда машина взобралась на крутой противоположный берег, он ответил на ее вопрос:
— Извини, что я вовремя не ввел тебя в курс дела. Поверь, я давно собирался все тебе рассказать. Дело в том, что наши интересы в данном случае не ограничиваются удобрениями и пестицидами. И в окружающем нас большом мире найдется немало недоброжелателей, которых могут весьма заинтересовать переговоры между «Пинателли Индастриз» и президентом «Армскора».
— Ага, раз ты представляешь сейчас «Армскор», значит, речь идет о каком-то оружии.
Шаса задумчиво посмотрел на нее. Вокруг ее головы, подобно тюрбану, был обмотан яркий цветистый шарф; щеки разрумянились, от ветра. Она была очень хороша, и Шаса почувствовал угрызения совести из-за того, что на какое-то мгновение усомнился в ней. Она была частью его самого; он мог доверять ей, как самому себе.
