но мысли путались. Заметив перед собой находки, я почувствовала, как внутри всё обрушилось.
После осмотра местности нами были найдены кожаные тряпочки с кровавыми завитушками, несколько клочков белой шерсти и белое ушко лисички, заляпанное кровью.
Когда всё это сложили передо мной, меня внутри всю затрясло. Пальцы невольно сжались в кулаки, и я заставила себя дышать ровно. Сейчас нельзя дать слабину.
Я постаралась не показывать, что творится у меня в душе. Сейчас не то время и не то место для слабостей.
К сожалению, больше никого мы не нашли. Не нашли даже тел.
Вайрус предположил, что их попросту сожрали.
Но куда же тогда делись кости?
Постепенно собравшись, мы двинулись дальше.
Когда я обернулась, то увидела тлеющий небольшой костерчик.
Который уже поглотил кровавые амулеты и уничтожил ту темную магию, которую вложила в них ведьма.
Вздохнув, я попыталась отпустить всё, что здесь произошло. Это будет всегда моей виной, хотя ничего уже и не вернуть.
Но теперь, как никогда, встает вопрос о том, как объединить все наши селения, чтобы больше не переживать такого кошмара.
Идущий впереди Дилан, который до сих пор не сказал ни слова, внезапно остановился. Он обернулся, и на его лице появилось что-то новое — решимость, даже злость.
Недолго думая, он стал человеком, его тело изменилось, и он быстро шагнул к нам. Не сказав ни слова, схватил меня за талию и без предупреждения сдернул с Вайруса, как будто я была легкой игрушкой.
Не давая мне времени на сопротивление, он резко потащил меня к ближайшему высокому дереву.
Его руки были крепкими, но в них не было никакой жестокости.
Он держал аккуратно не причиняя боль.
Остановившись возле него, он хмуро посмотрел на меня.
— Ты должна понять раз и навсегда. Я мужчина, ты женщина. Я защищаю, ты не мешаешь. Я всегда буду таким, — его голос был низким, твёрдым, почти отчеканенным.
— Можешь дуться, сколько хочешь. Можешь обижаться, если тебе это нужно. Но я не мальчишка — как Дар. Я буду действовать так, как считаю нужным. Я буду делать всё, чтобы защитить свою семью. А моя семья — это вы, и за вас я умру, если потребуется.
Я стояла, не в силах двинуться, как будто его слова парализовали меня. Они вонзались в меня, словно острые иглы, и с каждым словом мне становилось всё труднее дышать.
Мой мужчина, мой защитник… Он готов был умереть за меня. За меня!
Я сглотнула, не зная, что ответить. И, кажется, он тоже не ждал ответа.
— Залезай, — спокойно произнёс он и повернул меня к дереву.
— Дилан, я… — мой голос задрожал, когда осознание пришло с оглушающим ударом.
Я затащила их в западню, из которой теперь не смогу помочь выбраться.
Сердце сжалось от страха.
— Ты не можешь помочь. Твоя магия бессильна тут, пока мы не разберёмся с дикими. Ты остаёшься на дереве и не смей мешать нам.
Слова прозвучали как удар, и всё внутри сжалось от стыда и от собственной глупости.
Значит, это не он скрывал от меня алтарь. Значит, это дело рук ведьмы, и теперь они поймут почти на смерть.
— Дилан, я люблю тебя, — резко подавшись к нему, крепко обняла.
— Охо-хо, жена, слишком рано прощаться. Ты обещала мне сына, и я не отвяжусь от тебя, пока ты мне его не подаришь, — улыбнувшись, он крепко обнял меня, прижимая к себе.
︎︎︎
...
62 глава
Все внутри сжимается, когда где-то вдали раздаётся рычание и скуление.
Холодный воздух жжёт лёгкие, а изо рта вырывается пар, мгновенно тающий среди заснеженного леса.
Еловые ветки прогибаются под тяжестью снежных шапок, тишина кажется почти осязаемой, но её разрывает этот пугающий звук.
Как я и думала, я не чувствую их, не ощущаю, что там происходит, и ничем не могу помочь.
Внутри дрожь — не от холода, а от безысходности.
Сидя наверху, я всё пыталась вглядываться в даль, надеясь увидеть хоть что-то. Белоснежный лес скрывал всё, но скуление и рык, будто становились всё громче, проникая мне в голову.
Их боль и отчаяние звучали как человеческий крик. Я знаю — они люди, а не звери и это пугает еще больше.
А сейчас их там рвут обезумевшие собратья.
Когда внизу пронеслось ещё пятеро диких, направляясь к схватке, я не выдержала. Перепрыгнув на соседнее дерево, устремилась туда, не думая о том, что рискую. Не думая о том что нарушаю слова Дилана и мне скорее всего за это влетит.
В какой момент я потеряла связь с лесом — сказать не могу.
Просто внезапно осознала, что очередной прыжок был слишком сложным, и руки едва удержались за скользкую ветку, не давая мне сорваться в пустоту.
Сердце бешено колотилось, а дыхание сбивалось, как у пойманной в ловушку зверушки. Что опять я творю? Опять не слушаюсь, опять иду на перекор... опять могу натворить то что не смогу разгрести.
Отгоняя все мысли все же добралась туда.
Я была близка к схватке как никогда. Наблюдая за развернувшимся адом внизу, осознавала только одно: мои в меньшинстве, а диких в два раза, а то и в три больше.
Пришедших со мной просто растерзают, а потом сожрут.
Содрогаясь всем телом, я спустилась чуть ниже.
Рык, скуление, вспышка красных глаз, удивлённые голубые, когда кто-то из пришедших со мной замечает меня.
Уже через секунду его рвут на части — то, что казалось удивлением, превращается в кошмар.
Слезы опять наворачиваются, ведь после смерти двуликие принимают человеческую форму, и дикие с удвоенной силой начинают рвать уже человеческое тело.
Дыхание сбивается, кровь стучит в ушах, отдаваясь страшным грохотом, который мешает думать.
Ужас такой же, как и у тех, кто, внизу. Они не сдаются, ведь их всё равно убьют. Рыча кидаются до последнего, и это моя вина.
Я затащила их сюда.
Резко перепрыгиваю на соседнее дерево и опять забираюсь выше. Силы леса нет.
И каждое движение даётся с трудом, каждый прыжок фактически выбивает воздух из лёгких и заставляет задыхаться.
Мне нужно найти алтарь.
Всё дело в нём, вся магия ведьмы в нём. Я в этом уверена почти на сто процентов. Я уверена, что только с его помощью можно всё остановить
Продвигаясь вперёд, пытаюсь найти хоть одного из моих мужчин.
Силы на исходе, дыхание сбитое и загноенное.
Руки дрожат от нагрузки, а ещё больше дрожат от того, что происходит внизу.
Резко перепрыгиваю на соседнее дерево, моя нога едва успевает
