Получив эти сведения, Левайян решил, что двигаться дальше в эту страну, становившуюся гористой, бесполезно, и повернул назад. На обратном пути он посетил Снежные горы, безводные равнины Карру, берега Буйволовой реки и 2 апреля 1783 года вернулся в Кейптаун.
Длительное путешествие дало существенные результаты. Левайян собрал точные сведения о гонаква – многочисленном племени, которое не следует смешивать с собственно готтентотами; судя по всем признакам, оно возникло в результате смешения готтентотов с кафрами. Наблюдения, сделанные Левайяном над готтентотами, почти во всем совпадают с описанием Спаррмана.
«Кафры, виденные Левайяном, – пишет Валькенер, – обычно бывали более высокого роста, чем готтентоты и даже гонаква. Их лица не суживаются книзу, а скулы не выдаются так резко, как у готтентотов. В то же время лица у кафров не плоские и не широкие, а губы не толстые, и этим они отличаются от своих соседей – мозамбикских негров; напротив, лицо у них круглое, переносье высокое, нос не слишком приплюснутый, рот усеян самыми прекрасными в мире зубами… Кожа у них красивого темно-коричневого оттенка; среди кафрских женщин можно, по мнению Левайяна, найти таких, что покажутся очень хорошенькими даже рядом с уроженкой Европы».
После шестнадцати месяцев скитаний по внутренним районам Африки Левайян не узнал жителей Кейптауна. До отъезда он восхищался голландской скромностью женщин; когда он вернулся, женщины думали только о развлечениях и нарядах. Страусовые перья так широко вошли в моду, что их доставляли из Европы и Азии. Перья, привезенные нашим путешественником, немедленно были раскуплены. Что касается чучел птиц, отсылавшихся им при всяком удобном случае, то их число достигло тысячи восьмидесяти штук, и дом Боерса, где они хранились, превратился в настоящий естественноисторический музей.
Первое путешествие Левайяна оказалось настолько успешным, что он решил организовать второе. Хотя его компаньон Боерс уехал в Европу, он сумел с помощью многочисленных друзей, приобретенных им, собрать средства для новой экспедиции. 15 июня 1783 года он пустился в путь во главе отряда из девятнадцати человек. Он вел с собой тринадцать собак, козла и десять коз, трех лошадей, трех дойных коров, тридцать
шесть волов в упряжках, четырнадцать запасных и двух волов для перевозки багажа слуг-готтентотов.
Мы не станем, понятно, следовать за путешественником во всех его охотничьих экскурсиях. Достаточно упомянуть лишь о том, что Левайяну удалось собрать изумительную коллекцию птиц, что он привез в Европу первого жирафа и исследовал огромную территорию, заключенную между тропиком Козерога, четырнадцатым восточным меридианом и юго-восточным побережьем Африки.
В 1784 году он вернулся в Кейптаун, сел на корабль, направлявшийся в Европу, и в самом начале 1785 года прибыл в Париж.
Первым первобытным племенем, встреченным Левайяном во время второго путешествия, были малые намаква, очень немногочисленные и потому обреченные на скорое исчезновение, тем более, что они жили в бесплодной местности и подвергались постоянным нападениям бушменов.
Хотя малые намаква довольно высокого роста, они ниже кафров и намаква; по своим нравам они почти не отличаются от этих племен.
Каминуква или комейнаква, к описанию которых затем переходит Левайян, – люди высокого роста.
«Они кажутся даже, – пишет он, – выше гонаква, хотя на самом деле это, может быть, и не так; подобное впечатление создают их более узкие кости, хилое телосложение, худощавость, тонкие сухопарые ноги и все остальное, вплоть до длинных нетолстых плащей, свисающих с плеч до самой земли. При виде этих людей, тонких и гибких, как тростинка, можно подумать, что они перенесли какую-то тяжелую болезнь. Каминуква не такие темные, как кафры; лица у них приятнее, чем у других готтентотов, так как нос не такой приплюснутый и скулы выдаются не так сильно».
Но из всех племен, виденных Левайяном во время этого длительного путешествия, самым любопытным и самым древним были хузуаны. Никто из современных исследователей не обнаружил такого народа; предполагают, что под названием хузуанов Левайян описал бечуанов, хотя он указывает границы их страны, совершенно не совпадающие с теми, в пределах которых бечуаны издавна живут.
«Хузуаны, – говорится в отчете, – очень низкого роста; самые высокие едва достигают пяти футов. В маленьких великолепно сложенных телах кроются изумительная сила и ловкость. Лица хузуанов, выражающие уверенность и смелость, внушают уважение и симпатию». Из всех африканских племен, виденных Левайяном, ни одно не обладало, по его мнению, таким энергичным характером и такой физической выносливостью. Лицо хузуанов, обнаруживающее основные отличительные черты готтентотов, имеет, однако, более округлый подбородок. Кожа у них значительно светлее… Наконец, волосы, более курчавые, так коротки, что сначала Левайян думал, что они подстрижены.
Затем путешественник вдается в подробности, которые нам приходится опустить, относительно строения тела и привычек разных племен, в настоящее время полностью вымерших или слившихся с какими-то более могущественными народами. Эти описания принадлежат к числу наиболее любопытных, но в то же время наименее правдоподобных; именно из-за преувеличений мы и предпочитаем о них умолчать.
Португальские колонизаторы, путешественники, купцы и работорговцы с середины XVII века пытались проникнуть во внутренние области Экваториальной Африки. Постепенно португальцы охватили своими исследованиями бассейны Конго и Замбези. В 1798 году португальский путешественник Франсишку Ласерда отправился с побережья Мозамбика для исследования Восточной Африки и проник внутрь страны. Рассказ об этой экспедиции, прошедшей по местностям, которые вновь были посещены лишь во второй половине XIX века, представлял бы чрезвычайно большой интерес. К несчастью, дневник Ласерды никогда, насколько нам известно, не был опубликован. Имя Ласерды очень часто упоминается географами: известно, по каким странам он путешествовал. Но обнаружить более подробные сведения об исследователе и его экспедиции оказалось невозможным, во всяком случае во Франции. Все, что нам известно о Ласерде, может уложиться в несколько строк, и остается лишь искренне пожалеть о почти полном отсутствии данных о жизни этого человека, который совершил очень важные открытия и по отношению к которому потомство проявило высшую несправедливость, предав его имя забвению.
Время и место рождения Ласерды нам не известны. Он был инженером, и ему поручили работы по установлению границ между испанскими и португальскими владениями в Южной Америке. Результатом явилось множество интересных наблюдений относительно области Мато-Гроссо. Какие обстоятельства привели Ласерду после удачно проведенной экспедиции по Америке в португальские владения в Африке? Какую цель преследовал он, путешествуя по Южной Африке от восточного побережья до области реки Лоанджи? Это для нас тайна. Мы знаем лишь, что в 1798 году он отправился из города Тете, уже в то время хорошо известного европейцам, во главе внушительного отряда, держа путь в страну Казембе (Страна Казембе находится в бассейне верховьев реки Кафуэ, крупнейшего левого притока Замбези. (Прим. ред.)).
