Глава 25
Винн изучала лицо существа. Ее попытка зажечь солнечный кристалл провалилась, хотя она сделала все правильно.
Рычание Тени внезапно прервалось.
Боль распространилась в голове Винн, когда она увидела, что существо остановило взгляд на собаке.
Какофония тысячи листьев или крыльев насекомых начала метаться в черепе Винн. Звук стал оглушительным и каким-то шипящим, и она застонала и упала на колени, крепко прижав к себе Тень. Она не могла даже спасти собаку, только обнять ее и ждать смерти.
Слова памяти Тени раздались в мыслях Винн, перекрывая шипящее царапание крыльев-листьев:
«…Рождённый Духами…»
Голова существа качнулась к Винн. Что Тень пыталась сказать ей?
Рев в разуме Винн заглушил все остальное. Все, что она видела, это большие черные глаза на морде рептилии, смотрящие на нее, пока все не потемнело.
Там была только тьма.
В груди Винн заболело, а затем начало гореть, как будто она задержала дыхание слишком надолго и теперь не могла выдохнуть. Она ощутила движение, но ее конечности не двигались. Это было очень знакомо, но из-за растущей паники она не могла понять, почему.
Тьма исчезла, но ненадолго.
Она с трудом выдохнула и не могла прекратить дрожать, когда задохнулась, не осознавая, где она. Каждая мышца в ее напряжённом теле дрожала. Что-то прерывало ее мысли, но это не было потрескивание крыльев-листьев.
Оно было монотонным и бесконечным, как ветер, свистящий в голове. Слова раздавались из него отрывистым шепотом:
«…они приходят… лгуны, обманщики… убийцы, убийцы повсюду…»
Ветер в ее голове казался сделанным из этих слов, произнесённых шепотом множества голосов. Ее мысли были сокрушены этой бурей, и первой вещью, которую она увидела, был тусклый свет.
Оранжево-красные угли в очаге освещали пространство вокруг неё. Она стояла в комнате без мебели, окруженная простыми каменными стенами. Эта пустота обострила её чувства, пока ее внимание не переместилось влево.
Она не собиралась поворачиваться, но сделала это.
«…никому не доверяй… никогда…»
При этом шепоте из бури Винн посмотрела на сводчатый проход в левой стене комнаты. Это был всего лишь провал в черноту, поскольку тусклый свет очага не проникал за него. Она хотела отступить, найти выход отсюда, но…
— Вра'фейлулайк… бхаил то-ве?
Она не поняла смысла слов, хотя это с безумной спешкой, или даже гневом сорвалось с ее губ. Но голос, который она услышала, не принадлежал ей.
Страх Винн вырос.
Она была заперта в памяти. Но чьей? Тень сделала это? Она с трудом сосредоточилась, пытаясь увидеть мир, который помнила: грубый каменный тоннель, крылатая рептилия и Тень.
Но привычный мир не вернулся.
Где она? Кто она? Не получив ответов, она пыталась разобраться с тем, что услышала, чтобы сдержать питаемый страхом шепот, пытающийся затопить ее разум.
Первое слово было корневым, в мужском роде — и она узнала язык! Она говорила на гномском, но либо не расслышала всё правильно, либо не знала этого диалекта. Она не смогла перевести корень слова. Только суффикс «улайк» имел смысл.
Это означало «словно» или «подобный».
— Вра'фейлулайк… бхаил то-ве?!
Горло Винн пересохло, когда она повторила крик. Шипящий шелест крыльев-листьев раздался в ее уме. Всего один раз она слышала что-то подобное — когда Малец общался со своей семьей. Слова, которые она произнесла повторились в ее голове, на сей раз на каждом языке, который она знала: «Брат-близнец… ты здесь?»
Кому бы ни принадлежала эта память, не Тень передавала ее. Тень назвала крылатое существо в тоннеле Рождённым Духами. Те шипящие звуки крыльев-листьев шли от него? Стихийные Духи наконец доберутся до нее, убьют, пока она поймана в ловушку в чьей-то памяти?
Что-то двинулось за сводчатым проходом.
Что-то, шатаясь, шло вперед через темноту. Большие гномские руки закрывали широкое лицо, раздавалось измученное, быстрые дыхание. Один глаз всмотрелся в нее сквозь массивные пальцы. Вдруг его левая рука соскользнула с лица и сжала край прохода. Пальцы другой откинули его красные волосы.
У этого брата-близнеца была широкая челюсть, когда-то чисто выбритая, но теперь покрытая щетиной. Его глаза были запавшими, под ними темнели круги, как будто он не спал много ночей. Он был молод, или казался бы таким, если б его лицо не было искажено ужасом.
На мгновение Винн показалось, что она знает его, но это было невозможно. Она даже не знала, где она находится — или кем она была. Ничто в этом месте не было ей знакомо.
«…когда-то близкие теперь охотятся на тебя… они придут… будь осторожен как никогда…»
Пристальный взгляд брата быстро осмотрел комнату с очагом.
Он слышал этот шепот, как и она!
«…никогда не закрывай глаза снова… никогда… только когда они все умрут…»
На его щеках заходили желваки, когда его рука отдернулась от головы, нещадно разрывая путаницу волос. Пальцы сжались в большой кулак.
Винн видела в лице брата тот же гнев, который она услышала в голосе владельца этой памяти. Она кинулась вперед и схватила рубашку на груди брата одной большой рукой. Она почувствовала, как другая её рука нащупывает что-то на поясе.
— Почему ты все еще здесь? — прокричала она низким голосом, который не принадлежал ей. — Я же сказал тебе уехать, пока ещё было возможно. Уходи отсюда!
Брат замер, его кулак поднялся. Буря голосов еще раз всколыхнулась в уме Винн:
«…Если они увидят тебя, быстро убей их… Ведь они убьют тебя, если смогут… А они смогут, ты же знаешь…»
Рука Винн, опущенная вниз, сжалась. Она дернулась, хотя едва видела, что схватила. Ее взгляд остался прикован к брату, когда он вынул кинжал из ножен на поясе. Он поднял его, смотря вниз.
Стрёкот крылышка-листа снова раздался в голове Винн:
«Я с тобой, слушай только меня. Услышь спокойствие, что я привношу в твои мысли.»
Винн оцепенела, а братья замерли напротив друг друга, готовые напасть.
Откуда-то издалека донесся крик.
Винн разжала пальцы и отступила, не зная, что теперь делать. Она повернулась на далёкий звук.
Тогда она увидела, что случилось с мебелью.
Стулья, табуреты, дубовый стол, и даже большой комод были сложены у двери. Все из этой комнаты было свалено в кучу перед нею в слепом отчаянии. Когда ее внимание вернулось обратно, измученный брат тоже смотрел на дверь. Его глаза расширились от страха, когда он, дрожа, смотрел на нее.
— Пойдём… пойдём, пожалуйста, — попросил он, заикаясь. — Пойдём со мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
