— Нечего, — согласился Иван — Ты прав.
Разговор шел уже третий день. Пьянка и разговор. В четверг у Неустроева-старшего был выходной. На следующие три дня взял отгулы. Или как там это называлось? Кирилл толком не понял. В связи с приездом из будущего правнука. Прабабушка с десятилетним дедом уехали на море, и никто не мешал мужицкому досугу. И агитации.
Вот только объект не поддавался. Не брали Ивана ни красочное описание благ мира будущего, ни красивые фотки, собранные в ноутбуке, ни матерный отзыв о его, Ванькином, существовании. Всё, чего удалось добиться Кириллу, так постоянного обращения к себе — «контра проклятая».
— Мне терять нечего! — декларировал «пролетарий». — Зато получу я весь мир! Так товарищ Ленин сказал. Или товарищ Троцкий, когда еще был товарищем…
Иван поднял большой палец вверх и шепотом просипел:
— Только об этом тс-с-с! Товарищ Троцкий нам совсем не товарищ! Это сам товарищ Сталин сказал!
Кирилл попытался вернуть предка на грешную землю. Пока тот совсем не запутался в товарищах вождях.
— Я тебе что предлагаю, а, Вань? Ты послушай!
Иван согласно мотнул головой:
— Говори, контра проклятая!
— Никто тебя не заставляет бежать из страны навечно. Я что предлагаю? Съезди, посмотри, как люди живут. Не понравится — вернешься.
— Зачем?
— Шоб було!
Ванька посмотрел на Кирилла сквозь стакан.
— А меня выпустят?
— Ты же свободный человек! — поддел Кирилл. — Пролетарий! Кто тебя остановит?
— Никто! А обратно впустят?
— Ты же сво…
— Э! — перебил потомка Иван. — У нас милиция не лаптем щи хлебает! Это тебе не ваша продажная девка капитализма!
— Кто? — вылупился от неожиданности Кирилл.
— Полиция ваша! — пояснил прадед. — Слушай, контра проклятая, а чего я на тебя до сих пор милицию не вызвал?
— Я твой правнук!
— А, ну да! Точно… Тогда наливай!..
г. Мариуполь. А. Е. Огурцов, лейтенант, уполномоченный РКМ НКВД
На подъем «полуторка» тянула плохо, а толкать как-то не солидно, хотя Феофанов, сунувшийся в окно, предлагал такой выход из положения. Лейтенант отмахнулся. Толкать в одиночку — бессмысленно. А вылезать всем, оставив задержанных и водителя, значит уделаться в грязи по уши. Вчерашний дождь все же наследил, оставив в выемках между брусчаткой лужицы воды. Так и плелись, преодолев крутой подъем как бы не минут за двадцать. Огурцов даже пожалел, что забыл засечь время. Дальше, по ровной шоссейке, пошло ловчее и к райотделу они подъехали, не потратив, считай, и часа. Огурцов вылез из машины, и удивился. На крыльце стоял дежурный милиционер, то и дело вытирая вспотевший лоб.
— Здравия желаю, тарищ лейтенант! — обрадовано затараторил он. — Хорошо, что вы прибыли. А то у нас такое дело, а все разъехались. Один я остался, а тут такое дело…
У него за спиной завозились сержант с Феофановым, выгружая задержанных и мешки. Мешки слесарь-ударник, аккуратно передал сержанту. А вот задержанным пришлось прыгать самим. Отчего старший расквасил нос и теперь мотал головой, разбрызгивая во все стороны капельки крови.
— Сержант, ты чего творишь?!
— Нельзя по-другому, товарищ лейтенант! — пояснил сержант, вытащив из кармана задержанного замызганный носовой платок, и промокая его же разбитый нос. — Меня, эта падла, ругательски «ментом» обзывала. И к взятке склоняла. У меня даже свидетель есть, Серега, подтверди!
— Так точно, товарищ лейтенант! — перегнулся через край Феофанов. — И мне предлагал.
Огурцов хмыкнул, и покачал головой. Потом кивнул дежурному, так и стоящему на крыльце:
— Слушаю!
— Сперва на Слободке, в пивной, что на выходе, морячки порезались, что-то не поделили, так наши все туда выехали. А с полчаса назад позвонили, что Краеведческий музей обокрали! — выпалил милиционер. — Ночью с черного входа забрались. Смотритель только что узнал!
Лейтенант покосился на задержанных. Тот, что с разбитым носом и фингалом, молчал. А второй, по которому сразу было видно, несмотря на фигуру ломового грузчика, что хлипковат, ощутимо побледнел.
— Феофанов, Прокофьев! — Огурцов, наконец-то, вспомнил фамилию сержанта, упорно вылетавшую из головы, — мазуриков заводите. Вещественные доказательства — куда положено. Еще кто есть в отделе, или ты тут сам казакуешь? — уточнил на всякий случай у дежурного.
Тот развел руками:
— Говорю, же, все уехали. Один как перст, не разорваться.
Огурцов кивнул дежурному и поманил водителя, так и не выбравшегося, несмотря на духоту, из кабины:
— Дуй на Слободку, докладывай капитану, что так мол, и так. Ну и не забудь доложить, что похищенное частично найдено.
«Полуторка» прочихалась, обдав всех черным дымом, и умчалась, расплескивая лужи.
Лейтенант посмотрел на безоблачное небо, обещающее жаркий до безобразия день и вздохнул. Судя по всему, раньше ночи никак не освободиться…
Задержанные молчали. Сидели за столом и делали вид, что проглотили языки. Лейтенант даже начал подумывать нехорошие мысли насчет табельного нагана, подремывающего в желтой кобуре. Очень уж хорошо им на манер кастета орудовать. А древним полицейским «Смит-Вессоном» еще бы сподручнее было. У него и вес в три старорежимных фунта, удобно держать за ствол, как дубинку. Вот только ты, лейтенант, не полицейский какой, из заграницы, а советский милиционер, поставленный охранять революционный порядок и общественную безопасность. Поэтому пальцы задержанным дробить, пусть они хоть десять раз виноваты — последнее дело.
— Напоминаю, что чистосердечное признание облегчает не только совесть, но и наказание, — второй раз повторил лейтенант.
Но задержанные, пересилив первый испуг после попадания в стены милиции, продолжали молчать. В сторону второго стола, на котором Прокофьев с Феофановым раскладывали изъятое, даже и не смотрели.
— Хочется молчать — ваше право, — безразлично сказал Огурцов и пожал плечами. — Вот только сейчас мы отпечатки снимем и сверим. Не отвертитесь!
— Потом я еще все опишу, — не оборачиваясь, буркнул Феофанов, проверяя опустевший мешок, на момент завалявшейся в складках мелочевки. — Как бегали, как за ножи хватались, да как взятки сулили!
— Невиноватые мы! — как ни странно, но первым раскололся старший задержанный.
— А кто виноватый? — наклонился лейтенант, стараясь дышать ртом, чтобы не обонять вонь застарелого перегара.
— Из этих он, из будущих, — хлюпнул второй. — Гадом буду, не виноватый я. Гражданин начальник, пиши нам явку с повинной!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
