холодной двери, – посмотри на меня, – его ладони в черных кожаных перчатках легки по обе стороны от моего лица, – люди серьезные и бухие, скорее всего. Могут попросить сделать какую-нибудь херню или задать тупой вопрос – будь вежливой и сделай, – его горячее дыхание обожгло мои губы, – и не бойся ты так, мы же идем развлекаться.
– Пошли, – Мороз хлопнул своей дверью и закинул на плечо мешок с подарками. Посох расколол корку льда и ударился об асфальт, – не дрейфь, Снежка и я исполню любое твое желание.
– Отпустите домой, – я прикусила губу.
– Кроме этого, – сказочная охрана зажала меня с двух сторон, и мы двинулись в сторону клуба.
– Поздравлять, – выдохнул Мороз охранникам и те расступились. На мне сразу сосредоточился десяток мужских заинтересованных взглядов и я слегка стушевалась.
– Я рядом, – Волчара подхватил меня за талию, – загрызу всех, если понадобится, – он прикусил меня за мочку уха и слегка оттянул.
Вся ситуация и так держала нервы на пределе, заставляя дрожать, а Волк только усугубил. Возбуждение от его слов и укуса разнеслось по телу и ударило прямо вниз живота, вырывая тихий стон. Волк услышал его и довольно облизался, будто уверенный, что свою награду он получит сегодня в любом случае.
В пафосном помещении, сплошь украшенном серебряными шарами и декорациями, гремела новогодняя музыка и слышался гул пьяных голосов. Мы шли по коридору в банкетный зал, из которого доносилось основное веселье.
Я даже зажмурилась, когда мы вошли внутрь. В центре стоял огромный стол буквой П. Народ за ним лениво выпивал и переговаривался. Снегурки в латексных нарядах танцевали не небольшой сцене, но пресыщенной элите до их дикой пластичности не было никакого дела. Женщины в роскошных праздничных платьях плавно передвигались по залу, болтали друг с другом, жались к своим мужчинам.
Группа в самом центре выделялась. Все общались с ними слишком вежливо, улыбки слишком слащавые, жесты нарочитые. В центре толстый мужик в серебристом костюме и шапке зайца покуривал сигару. Он безразлично смотрел на красный огонек сигары и эмоции на его лице ожили только когда он наткнулся на нашу троицу.
– Иди вперед, ты тут главная, – Мороз подтолкнул к проходу вдоль стола и они с Волком пошли следом за мной как свита.
– Главная, – я зацепила со стола «Moet» и сделала жадный глоток для храбрости. Мы прошествовали к сцене и снегурки рассосались на заднем плане.
– К нам пожаловал дедушка мороз со свой внучкой и волка взяли, – главный в костюме повернул стул к нам и лениво развалился, – иди внученька, посиди на колене у еще одного дедушки, – похлопал он себя по ноге. Расскажи, хорошей ли ты была в этом году?
Вокруг раздались сдавленные смешки, дамы скривились и закатили глазки.
Снеж, главное – не дрейфить!
Я сунула бутылку шампанского Морозу в руки и прошагала от сцены к толстяку в серебряном костюме.
Откинула косу с плеча за спину и расположилась на массивном колене. Внутри сердце барабанило, дрожь и животный страх царапали нервы. Но показывать нельзя, Волк сказал. Мямлей никто не уважает.
– Расскажи, Снегурочка, – мужик затянулся и тихонько дернул меня за косу.
Волк отреагировал оскалом, Мороз слегка склонил свою голову набок. Ни один мускул на его холодном лице не дрогнул. Мне почему-то сразу стало спокойнее, будто у меня есть собственная стая, которая если что сможет защитить и вырвать из лап этого злого дяди.
– Как ты вела себя в этого году?
– Плохо, – я потупила глазки, вздохнула.
– Была непослушной, – мужик остался доволен моим ответом и затянулся сигарой снова, – но ты же не хочешь остаться без подарка?
– Не хочу, – я хлопнула глазками и заглянула в его заплывшие алкоголем маленькие глазки-бусинки.
– Тогда порадуй дядю, – он махнул стоящему в паре метров парню и тот притащил высокий табурет.
Блядь!
Да быть этого не может!
Я перевела на него свои округлившиеся шальные глаза, а он расплылся в похабной улыбке:
– Прочитай для дедушки стишок, – громко хохотнул он, – и лучше не ломайся, а то если попрошу еще раз, будешь делать это голой, – оскалился он пьяно мне в лицо и выдохнул в сторону дым от сигары.
– Стишок, – я на ватных ногах поднялась с колена этого старого козла и с ненавистью посмотрела на Волчару и Мороза. Да я даже в детстве не позволяла так над собой издеваться. Но обещание, что если буду ломаться – придется делать это голой, подстегивало.
Я не знаю, кто эти люди и на что они способны. А этот козел же самый главный тут, наверняка ему вообще все можно.
– Новогодний, про елочку, – толстяк подпер лапищей свою покачивающуюся башку и замер в предвкушении, как и все окружающие. Мужики разглядывали меня с ног до головы с интересом, женщины улыбались с явной издевкой. Мои мальчики тоже ухмылялись.
Кругом одни суки!
Забравшись на табурет почти элегантно, я распрямила плечи и махнула косой:
– Стишок про елочку.
От идиотизма ситуации хотелось одновременно рассмеяться и заплакать. Я выдохнула и уверенно, как диктор на радио, продолжила:
– В лесу родилась елочка.
В лесу она росла
Зимой и летом стройная, зеленая была.
Метель ей пела песенку:
«Спи, елочка, бай-бай!»
Мороз снежком укутывал:
«Смотри не замерзай!»
– Двоечница, – заржал толстяк, – это, вообще-то, песенка.
– Песню положили на стих, – я закатила глаза и спрыгнула с табурета, – где мой подарок?
– Наглая у вас в этом году снегурка, – толстяк хмыкнул и приманил меня к себе пальцем. Я послушно отправилась на уже слегка протертую мною коленку.
Мужик нагло снял с меня выданные в ивент-агентстве висюльки и вытащил из кармана шикарные серьги, от которых у меня сердце зашлось от восторга.
– От главного ювелира города, –
