опасная красавица снова на горизонте не появилась. Офигеть, деньжатами разжились! Еле ноги получилось унести…
(Тем временем) Вестибюль «Башни Лоте».
— Если узнают, что у нас школьниц с башни сбрасывают, хлопот не оберёшься! — яростно ворчит ЙуМи, обращаясь к самому хищному среди процессии охраны, сопровождающей красавицу.
— Сонбэ-ним, — подбегает молодая сотрудница от стойки ресепшена, — мероприятий с журналистами или видеосъемки по периметру комплекса сегодня нет.
— Отличные новости, — отмахнулась ЙуМи, — продолжайте работать в том же духе!
Глубоко склонившись, молодая сотрудница провожает многочисленную процессию. Красавица не замедляет уверенную походку, шагая навстречу парочке, зашедшей в здание.
— Аньён хасэё, — вежливо поклонилась девица, рядом с высоким парнем.
— Эмили, так приятно тебя видеть! — ЙуМи скрыла ярость за официальной улыбкой, немного склонив голову.
— Онни, а что здесь происходит? — нашлась Эмили, прикрывая ладошками тёмные пятна на дорогом наряде.
— Небольшое недопонимание… — нервно фыркнула ЙуМи.
Высокий парень вопросительно поднял бровь, плотно сжимая губы.
— Эмили-я, — тепло улыбнулась ЙуМи, — как ты смотришь на совместное посещение нашего торгового центра? Я как раз направляюсь туда, оценить новые коллекции «Гуччи» и «Картье».
Эмили обильно зарумянилась и согласно кивнула. Ган не сдержал улыбку свободного человека, которая укрылась от девушки, а красавица напротив, видит радость парня прекрасно!
— А ты, братец… — ЙуМи угрожающе выплеснула толику ярости в сторону младшего. — Понимаю, у тебя были разные… знакомые, — усмехнулась красавица и глухо рявкнула: — Попрыгунья явный перебор!
— Чонса твоя подружка, — воскликнула Эмили с удивлением.
— Чонса, — задумчиво уточнила ЙуМи.
— Нуна, она не подружка! — отрезал Ган.
— Айщ! — громко шикнула ЙуМи.
Красавица продолжает препарировать парня взглядом.
— Полоумная на воле хуже динамита! И где такую нашел…
— Она сама меня нашла! — ухмыльнулся Ган.
«Нырок c небес»
148
(1 декабря 20:00) Больница «СоРян». Пусан.
— Ожидаем скорейшее выздоровление.
Важного вида доктор в белом халате и голубой шапочке обратился к срочно вызванной родственнице одной из пациенток медицинского учреждения. Пожилые люди расположились в приемном кабинете больницы. Коренастая женщина в простой одежде из вязаного свитера и свободных штанов подскочила на стуле, радуясь внезапной новости.
— Я знала, ыса сонсэн-ним! — крикнула тётка.
— Ким-сси, реагируйте спокойнее, мы в больнице, — строго ответил врач.
Пожилой кореец отодвинулся к спинке кресла, его обращение получилось излишне фамильярным и с явным намёком на простоту собеседницы. Женщине это не понравилось и она расширяет глаза, хлопая ресницами с густой подводкой.
— Что?! Как смеете! — возмутилась тётка и кричит ещё громче: — Обращение подобным образом! Поставили чудовищный диагноз и мотаете наши нервы! А потом унижаете?! Буду жаловаться!
— Ким Хани-сси, это ваше право, — поспешил исправить оплошность врач и примирительно выставил ладони: — Поймите, все грани медицины постичь не удалось… Иногда чудеса случаются.
— Значит, наша девочка поправится? — немного успокоилась Хани и настойчиво требует: — На этот раз нет сомнений?!
— Мы дополнительно провели всестороннее обследование, — уверенно кивнул врач, — могу утверждать, прогноз самый благоприятный.
— Знала! Нам слепой колдун так и сказал! Пансу обещал, что родненькая придёт в себя, — затараторила Хани, тыча заскорузлым пальцем, — ходила к шаману, узнать про сситким кут, а он нам отказал и сказал про великий сосуд тысячи демонов. И в церкви была! Одно другому не мешает!
(Сситким кут [씻김굿] — Обряд очищения души.)
— Э-э-э… Да, Ким Хани-сси, — нервно улыбнулся врач, — главное верить в успешный результат. Вера способна на многое.
— Радость то какая! — всплеснула руками Хани. — Обязательно нужно поблагодарить старого шамана! — тётка вскочила со стула, лучась довольством. — Вот кто знает, как людей врачевать, в отличии от некоторых! И в церкви свечку поставлю.
— Сходите…
Пожилой кореец продолжает неестественно улыбаться.
— Можно навесить кровиночку? — ласково проворковала Хани.
— Завтра, — врач прячет улыбку и хмурит брови. — Принято решение перевести в другую палату… Там выздоравливающие. Приходите строго в часы посещения.
— Малышка обожает домашний ким-чи по семейному рецепту, — радостно вспоминает Хани, — ей же можно ким-чи?!
— Всем нужно ким-чи, — информирует спокойный, как удав, врач.
— И супчик, обязательно свеженький кэджангук! Побегу. Всех соберу и устрою сборы на лечение, — суетливо засобиралась Хани.
(Кэджангук [개장국] — Суп из собаки.)
— Ограничитесь ким-чи, — скривился врач и важно уточняет: — пациентка несовершеннолетняя, большую часть затрат покроет страховка от государства.
— Радость то какая, ыса сонсэн-ним!
Тётка подхватила сумочку, размером с небольшой чемоданчик и скрипнула кроссовками по наливному полу кабинета.
— Аньёнхи кэсэё, — попрощалась Хани, торопливо поклонившись.
— То маннаё, — ответил врач и кивает, вежливо добавив: — Ким Хани-сси.
(То маннаё [또 만나요] — До встречи.)
Дверь закрылась за посетительницей, а пожилой кореец уперся локтем в столешницу, устроил подбородок на ладонь и недоверчиво покачивает головой.
— Ну и бред… — тихо замечает служитель медицины.
Врач щелкает кнопками мышки, снова открывая видеофайл на экране персонального компьютера. Запись показывает затенение палаты: две молодые девушки, одна лежит при смерти, вторая выходит из сумрака к койке, освещённой тусклым светом ночника на тумбочке. Поражают красивые лица, похожие своей необычной бледностью.
— Тысячи демонов… — насмешливо тянет врач, — что за шаманизм?
Посетительница не приближается к голове спящей, остановившись в нескольких шагах. Инъектора или простецкого шприца с иголкой не видно, оно и понятно… На бледной коже пациентки следов укола не нашли. Крупные кольца сверкают глупостью подростковых украшений, затем лёгкое прикосновение и всего лишь пара движений губ на видеозаписи, снятой объективом без микрофона. Виден небольшой наклон головы с короткой стрижкой, прикрывающей очки старого фасона и грустная улыбка.
Печальный диагноз не оставлял сомнений. Врачебная комиссия проверяла многократно! Лекарства,
