Они сели на террасу среди цветов и разделили меж собою обновки. Гуаньгэ лакомился сливой. На нем красовался белый с бахромою платок.
— Это твой? — спросила Цзиньлянь.
— Да, ему матушка Старшая повязала, — пояснила Пинъэр. — Чтобы он соком не обкапался.
От солнца их укрывали банановые листья.
— Как тут прохладно! — заметила Пинъэр. — Давай посидим, а? — Она позвала Жуй: — Ступай, скажи Инчунь, пусть принесет детскую подушку с тюфячком да нам домино незаметно захватит. Мы тут с матушкой поиграем, а ты дома оставайся.
Жуй ушла. Немного погодя Инчунь принесла все, что просили. Пинъэр уложила Гуаньгэ на тюфячок с подушкой, а сама пристроилась с Цзиньлянь рядом и стала играть в домино. Инчунь пошла заваривать чай.
Тут из терема сияющих облаков вышла Юйлоу и поманила Пинъэр рукой.
— Тебя матушка Старшая зовет, — крикнула Юйлоу.
— Я сейчас приду, — сказала Пинъэр и попросила Цзиньлянь поглядеть за ребенком.
Но Цзиньлянь было не до Гуаньгэ. Цзинцзи скрылся в гроте, и она бросилась туда.
— Выходи! — крикнула она. — Все ушли.
— Иди сюда! — позвал ее Цзинцзи. — Полюбуйся, какой тут огромный гриб вырос.
Обманутая Цзиньлянь вошла в грот. Цзинцзи встал перед ней на колени и умолял позволить насладиться ее прелестями. Они слились в поцелуе, и само Небо, казалось, покровительствовало им (илл. 128).
Пинъэр поднялась в терем.
— Сестрица Мэн проиграла Гуйцзе, — обратилась к ней Юэнян. — А ну-ка ты попробуй метни стрелу в вазу.
— У меня ребенок без присмотра остался, — заметила Пинъэр.
— Ничего страшного не случится! — заверяла ее Юйлоу. — Сестрица Пань поглядит.
— Сестрица Мэн, ступай пригляди пока за ребенком, — посоветовала Юэнян.
— Принеси его сюда, будь добра, если не трудно, — попросила ее Пинъэр и обернулась к Сяоюй: — А ты забери тюфячок с подушкой.
Сяоюй с Юйлоу пошли под тенистый банан, Гуаньгэ корчился на тюфячке и сильно плакал. Цзиньлянь рядом не было. Невдалеке стоял огромный черный кот. Заметив приближающихся, он бросился прочь.
— А где же сестрица Пань? — удивилась Юйлоу. — Ой-ой-ой! Бросила ребенка, а его кот напугал.
— Как бросила?! — говорила она. — Я все время тут была. Только руки обмыть ходила. Какой еще кот напугал? Что вы глаза-то вытаращили?
Юйлоу взяла Гуаньгэ на руки и успокаивала, как могла. Они понесли его в терем спящих облаков. Сяоюй шла сзади с тюфячком и подушкой. Опасаясь разговоров, Цзиньлянь тоже последовала в терем.
— Что случилось? — спросила Юэнян. — Почему ребенок так плачет?
— Его большой черный кот напугал, — объяснила Юйлоу. — Подхожу я, гляжу: сидит прямо рядом с Гуаньгэ.
Так я и знала! — воскликнула хозяйка.
— За ребенком ведь сестрица Пань присматривала, — вставила Пинъэр.
— Сестрица только в грот помыть руки отошла, — пояснила Юйлоу.
— Чего ты болтаешь, Юйлоу! — выступив вперед, заговорила Цзиньлянь. При чем тут кот? Проголодался ребенок, вот и плачет. Нечего на других сваливать.
Инчунь внесла чай, и Пинъэр послала ее за кормилицей Жуй. — Ребенка покормить надо, — сказала она.
Цзинцзи, убедившись, что никого нет, вынырнул из грота и, осторожно пробираясь вдоль сосновой аллеи, обогнул крытую аллею и поспешно вышел из сада через калитку.
Да,Он меж жизнью и смертью дорогу выбирал,И все же удалось ему вылезть сухим из воды.Ребенок плакал и не брал грудь.
— Унеси его домой, — посоветовала Юэнян. — Уложи и пусть поспит как следует.
Пир на том и кончился. Все разошлись.
Цзинцзи так и не пришлось разделить утехи с Цзиньлянь. Они пощебетали, как иволги. Мотылек едва лишь коснулся цветка. Удрученный неудачей, Цзинцзи направился к себе во флигель.
Да,Делать нечего! Цветы увяли.Согласье получил, да ласточка скрылась в гнезде.
Тому свидетельством романс на мотив «Срываю ветку корицы»:
Ее прическу украшали цветы,Ветку она, улыбаясь, крутила.На алых губахПомады не было ни следа,Но будто помады слой.А день бежит за днем.Кажется, она меня любила,Не вижу я любви ее.Желал встреч,Но так и не встречались.Как будто отвергла,Но не отвергала никогда.Когда будет свиданье?Когда настанет встреча?Пока не видимся,Страдает.А встретимся,Страдаю я.
Если хотите узнать, что случилось потом, приходите в другой раз.
Примечания
К главе 51
1. «Алмазная сутра» (кит. «Цзинь ган цзин») — один из классических и наиболее популярных буддийских текстов.
2. Имеется в виду узелок с набором сексуальных приспособлений.
3. У Юэнян, Пань Цзиньлянь, Ли Пинъэр — жены Симэня, первая из которых являлась старшей, а две остальные, соответственно, — пятой и шестой.
4. Мэн Юйлоу — третья жена Симэня.
5. Имеется в виду Ли Пинъэр.
6. Имеется в виду вторая жена Симэня — Ли Цзяоэр.
7. То есть праздник лодок-драконов, один из трех самых больших праздников старого Китая, справлявшийся в разгар лета, пятого числа пятого месяца по лунному календарю (июнь-июль), в основном на воде. Символизировал он апогей развития мужской силы ян, после которого должно неминуемо наступить торжество женской силы инь, что сопровождается трагическими пертурбациями. Поэтому, в частности, и происхождение праздника связывается с самоубийством бросившегося в реку величайшего древнекитайского поэта Цюй Юаня (IV–III вв. до н. э.).
8. Инчунь — служанка Пинъэр, находившаяся в интимной связи с Симэнем.
9. Сяоюй — служанка Юэнян.
10. Циньтун — слуга, вошедший в дом Симэня вместе с Пинъэр.
11. Инь — мера емкости для сыпучих тел, в описываемую эпоху (начало XII в.) — равнявшаяся примерно 266 л.
12. Сюэ — одна из монахинь, пришедших на день рождения Ли Цзяоэр.
13. Монахини, как и монахи, брили головы.
14. В старом Китае из серебра не отливали монеты, а использовали его в качестве слитков, которые, естественно, приходилось взвешивать.
15. Чуньмэй — служанка, сначала Юэнян, а затем Цзиньлянь, любовница Симэня.
16. Имеется в виду снадобье для любовных утех (афродизиак), данное Симэню индийским монахом. Оно состояло из желтых, напоминающих куриное яйцо, пилюль и розоватой мази. По словам монаха, это снадобье готовил сам основатель даосизма Лао-цзы по рецепту Си-ван-му.
17. «Звонкоголосая чаровница», или снасть с вибрирующим звуком, — одно из сексуальных приспособлений Симэня.
18. Стража — одна двенадцатая часть суток, т. е. два часа.
19. Цянь и цзинь — меры веса, в описываемое время примерно равны 4 и 400 г соответственно.
20. Серебристый фазан — отличительный знак чиновника пятого ранга.
21. Неточная цитата из главы 23 основополагающего даосского трактата «Чжуан-цзы».
22. Сюцай — низшая из трех ученых степеней.
23. Сунь Сюээ — четвертая жена Симэня.
24. Желтые истоки — метафорическое обозначение того света.
25. Татхагата (санскр.) — одно из наименований Будды.
26. Гуаньинь — женское благоподающее божество, китайская ипостась индийского бодхисатвы («стремящегося к просветлению», т. е. к состоянию будды). Авалокитешвары, мужского божества, олицетворяющего сострадание.
27. Преподобный Пан-Пан Юнь (IX в.), прославившийся тем, что добровольно утопил свои сокровища.
28. Шутун — слуга и любовник Симэня.
29. Чэнь Цзинцзи — зять Симэня, муж его дочери, ставший затем любовником его жены Цзиньлянь.
К главе 52
1. Серное кольцо и серебряная подпруга — два предмета из набора сексуальных приспособлений Симэня. Конструкция второго предмета, по-видимому, представляющего собой нечто вроде подпирающего кронштейна или подносика, не вполне ясна. Напротив, функции и конструкция пенисного кольца (см. изображения на обложке и внутри настоящего издания) хорошо известны. Сдавливая половой орган, оно увеличивает эрекцию и, кроме того, производит дополнительную стимуляцию вульвы. В нем может иметься дырочка для привязывания к телу и полусферический (жемчугоподобный) выступ для давления на клитор. Проблему же составляет эпитет «серное». Сера тут предназначена или для раздражения кожи и повышения ее чувствительности, или для сужения «нефритовых врат» женщины (ср. соответствующие рецепты в эротологических трактатах второй части данной книги), или для того и для другого.
2. День жэнь-цзы — сорок девятый (49 = 7х7) в шестидесятеричном цикле отсчета дней, накладывающемся на их помесячный отсчет.
