Истину слов святителя Димитрия можно подтвердить и примером. "Один инок, отпущенный духовным отцом своим в некоторое селение, долгое время боролся с помыслами своими, склонявшими его ко греху. Пять раз восставала в нем плотская брань, и пять раз усмирял он плоть страхом Божиим и молитвою. После сего, когда подвижник возвратился к своему старцу, он пал пред ним как виновный, почитая себя впадшим в смертный грех. Но прозорливый старец, посмотрев на инока, увидел на нем пять венцев, и сказал ему: "не скорби, чадо, ты не побежден, а победил, потому что, сражаясь со страстью, не покорился ей. Так подвизался и праведный Иосиф; подвиг его видели Ангелы и восхвалили Бога, когда он одержал победу над страстью, а дьявол остался посрамлен. Хорошо то, чтобы и в помысле не иметь зла; но если помыслы нас искушают, мы должны подвизаться, дабы не быть побежденными" (Прол. Июля 29).
Итак, братие, если случится, что в ум ваш, без всякого повода с вашей стороны, начнут вторгаться когда-либо скверные помыслы, или в сердце злые желания, и если вы всеми силами души будете бороться с ними, отвергать их, стараться исторгнуть и выбросить их от себя; то знайте, что эти помыслы и желания в грех вам не вменятся, потому что во время борьбы с ними, вы будете лицами не действующими, а страждущими или воинствующими. А если и воинов обыкновенных, твердо противостоящих своим врагам, ждет не наказание, а награда, то тем более воинов христианских, крепко борющихся с врагами спасения, ожидает награда великая. Побеждающему, говорит Господь, дам сести со Мною на престоле Моем (Апок. З, 21). Аминь.
7.05. Не должно на исповеди скрывать свои грехи
(Слово о разбойнице, иже исповеда вся своя согрешения пред всеми каяся)
В церковном увещании духовника к кающемуся пред исповедью между прочим читаем: "се, чадо, Христос невидимо стоить, приемля исповедание твое, не усрамися, ниже убойся, и да не скрывши что от мене, но необинуяся рцы вся, елика соделал еси, да приимеши оставление от Господа нашего Иисуса Христа…; аще ли что скрыеши от мене, сугуб грех имаши". Значит, кто скрывает на исповеди свои грехи, тот удваивает их. Так оно и есть; ибо такой человек к греху, который скрыл, прибавляет другой грех: он лжет пред Богом, Который Сам невидимо стоит, приемля исповедание наше. Но, к сожалению, многие из христиан этим не вразумляются; одни из-за ложного стыда, другие из-за гордости, третьи по маловерию, четвертые просто по непониманию всей важности святейшего таинства покаяния скрывают на исповеди свои грехи и таким образом выходят от исповеди не только не очищенными от грехов, но и еще более обремененными ими и осуждаются. Чем побудить таковых к исправлению? Чем вразумить, чтобы на исповеди в будущее время были вполне откровенными? Постараемся побудить и вразумить примером.
Один разбойник, раскаявшись и решившись остальные дни свои посвятить на служение Богу, пришел в Александрию в монастырь к игумену Иоанну и просил, чтобы его приняли в число братии. Игумен велел пустить его в монастырь, а чрез семь дней призвал к себе, спросил: подлинно ли он хочет быть монахом, расспросил о его жизни, и пришедшие исповедал Иоанну все свои грехи. Но игумен этим не удовольствовался и сказал пришельцу: "хочу, чтобы ты рассказал свои грехи пред всею братьею". Истинно желавший обратиться к Богу отвечал: "не только пред всею братьею, но, если хочешь, пред всею Александриею исповедую". Тогда игумен собрал всех, числом двести тридцать монахов, и повелел во время литургии, по окончании чтения Евангелия, привести пришельца, как осужденного, облеченным в рубище, связанным и с покрытою головою. Когда же он приведен был к церковным дверям, Иоанн громким голосом воскликнул: "стой здесь: не стоишь, чтобы войти в церковь". Пришедший в трепет пал на землю и обливал помост церковный слезами. Игумен продолжал: "исповедуй грехи твои пред всеми!" И кающийся вслух всех начал открывать грехи свои, из которых некоторые были столь тяжки, что неудобно и говорить о них. После этой исповеди игумен повелел постричь его и включить в число братии. Когда игумена спросили, для чего он дал такую исповедь пришедшему к нему разбойнику: он отвечал: "по двум причинам: во-первых, для того, чтобы бывший разбойник стыдом, который он чувствовал при открытой исповеди, избегнул страшного стыда на суде Божием, что и достигнуто, ибо один из лучших иноков видел, что в то время, когда разбойник исповедывал свои грехи, Ангел Божий, державший хартию, изглаживал их; а во-вторых, для того, чтобы тех, которые скрывают на исповеди свои грехи, побудить тем к откровенной исповеди и чтобы они знали, что без этого никто не получит оставления грехов".
Так вот, братие, при каких условиях истинно желавшие обратиться к Богу исповедывали свои грехи! Нам ли стыдиться раскрыть свои раны греховные пред одним священником, который есть не более, как свидетель нашей исповеди пред Богом? Стыдно! А лгать пред Богом разве не стыдно и не бессовестно? Страшно! А не раскаявшемуся теперь открывать грехи на суде Божием, пред тьмами тем Ангелов и человеков разве не страшнее будет? Больно для самолюбия! А на всемирном позорище разве оно пощажено будет? Нет, братие, от Бога не скроешься. Он знает все наши грехи, все наши греховные советы сердечные, все самые потаенные наши греховные намерения. Поэтому, что же из того, что мы пред духовником покажемся чистыми и правыми? Легче ли нам от того будет? Нет. Худо нам будет ответствовать, говорит св. Златоуст, "когда небо и земля, воздух и вода восстанут против нас во свидетельство беззаконий наших. Аще же и все умолчат, то самые помышления наши, самые дела наши, в особенности станут пред очами нашими, осуждая нас пред Богом" (Бес. на Мф. из книги: Нетленная пища, стр. 337). Посему, пока есть время, обратитесь к Господу с истинным, нелицемерным и откровенным покаянием, — всем сердцем вашим в посте, и в плачи, и в рыдании, и расторгните сердца ваша, а не ризы ваша, и обратитесь ко Господу Богу вашему (Иоил. 2, 12. 13). Аминь.
8.05. Не должно напрашиваться на гонения
(Слово святого Петра Александрийского. Прол. Мая 7. Слово от Патерика)
Люди с дурным характером и духовно гордые, не уживаясь с окружающими их, воображают, что они мученики и достойны венца мученического. Жалкое заблуждение! Человек, постоянно досаждающий ближним и напрашивающийся на неприятности, конечно, и сам терпит неприятности и скорби, но кто же, как не он виноват в этом? А между тем всем и каждому говорит такой: "чтобы спастись, надо страдать, и я страдаю, я мученик". И заводит всюду он распри и несогласия, чрез что, разумеется, бывает и другим подчас несладко, да и самому ему нелегко. Есть ли же в этом искании страданий какой-нибудь смысл? Угодно ли оно Богу? Будут ли иметь какую-нибудь цену в очах Божиих страдания такого человека? Без сомненья, нет.
"Тех, говорит св. Петр Александрийский, которые по гордости своей принимают на себя подвиги непосильные, возбуждают распри и сами идут к тем, которые могут предать их на страдания, тех ожидает участь грешников, потому что таковые и сами грешат, ибо не слушают слов Господа: блюдитеся, да не внидете в напасть (Марк. 14, 38), и других: не введи нас в напасть, но избави нас от неприязни (Лук. 11, 4). Апостолам, отпуская их на проповедь, Господь не говорит, чтобы они напрашивались на врагов, но чтобы остерегались их. И когда приблизилось время страданий Его, не Сам Он предал Себя, но ожидал, когда придут на Него с оружием и дрекольями (Мф. 26, 47). Поэтому не по разуму поступают те, которые сами ищут гонений. Ибо Господь, беседуя с Апостолами о предстоящих им страданиях, говорит: внемлите себе, предадят бо вы на сонмища, и в сонмех убиют вы (Мф. 10, 17). Предадят же вас, сказал, а не сами предавайтесь. И к судиям, сказал, и к царям ведоми будете, а не сами себя приводите. Итак, избегать нам велит гонений и от гонений убегать. Аще, говорит, изженут вы от града сего, бегайте в другой. Не хочет, значит, чтобы мы самовольно шли к гонителям и споспешествовали их убийствам, и раздражали их, а только внушает быть готовыми на все и помнить слова Его: бдите и молитеся, да не внидете в напасть".
