— Правильнее сказать, что никто не выходит из Лориэна, не изменившись, — возразил Арагорн. — Ты же хотел сказать «без урона»? Мудрость гондорцев поколебалась, Боромир, если в вашей столице стали плохо говорить о Лотлориэне. Но думай, что хочешь, а у нас нет другого пути. Не согласен — иди назад к Воротам Мории, лезь без дороги через горы или добирайся до Реки и плыви в одиночку.
— Согласен, веди! — произнес Боромир. — Но Лес опасен.
— Опасен, — сказал Арагорн. — Он справедлив и поэтому опасен. Но только для зла и для тех, кто приносит зло с собой. Вперед, за мной!
Путники прошли по Лесу немногим больше мили и увидели новый поток, шумно скатывающийся с поросших деревьями склонов с запада на восток. Справа от них он плескался водопадом, перед ними пересекал дорогу и вливался в Серебрянку где-то за деревьями.
— Это Нимродэль! — сказал Леголас. — Лесные эльфы сложили о ней немало песен, и мы их поем у себя на севере, не в силах забыть радугу над ее водопадами и золотые цветы в ее пенных волнах. Сейчас они темны и вокруг темно. Мост разрушен… Я омочу ноги в воде, ибо говорят, что вода этой реки снимает усталость.
Эльф сбежал по крутому берегу к воде и ступил в нее.
— Идите сюда! — крикнул он спутникам. — Тут мелко! Перейдем вброд, а на другом берегу можно отдохнуть. Под плеск водопада мы заснем и забудем все печали.
Путники друг за другом пошли за Леголасом через речку. Войдя в воду, Фродо у самого берега ненадолго остановился. Прохладная вода словно ласково гладила натруженные ноги, смывая пыль; в середине брода она дошла ему до колен, ощущать ее было приятно, и он почувствовал, как вся дорожная усталость и грустные мысли уплывают с белой пеной.
Друзья перешли речку, сели на поляне, приготовили еду и спокойно поели, а Леголас стал им рассказывать легенды о Лотлориэне, сохранившиеся в памяти лихолесских эльфов, и о том, как солнечный и звездный свет играл на лугах у Великой Реки, когда над миром не было Тени.
Вот он умолк, и в полутьме осталась только музыка водопада. Постепенно путникам стало казаться, что они различают в песне вод нежный девичий голос…
— Слышите голос Нимродэли? — спросил Леголас. — Я спою вам о девушке, которую звали Нимродэль, как и речку. Она жила здесь много лет назад. Это очень красивая песня на нашем лесном языке. В Райвенделе ее поют на Вестроне, вот так, — и тихим-тихим голосом, чуть громче, чем шелест листьев, Леголас начал:
В легком плаще с золотой каймой,В сапожках серебристых,Дочурка эльфов — словно веснойЗвездочка в небе чистом. Кудри светящиеся волной И узкий обруч в кудрях — Так в буках Лотлориэна золотой Луч солнца играет в ветвях.Улыбка нежная, ясный взгляд,Руки белые, как молоко;А ходит так, словно листья летят,—Плавно и легко. Песни ее серебристая трель Весельем звучала всегда, Ибо весел был водопад Нимродэль, Белопенная звон-вода…Нимродэль было имя ее тогда,Теперь это — только река,Чья светло-серебряная водаПлещется среди скал… …В Золотистой Гавани долго ждал Дочку эльфов корабль белый. Волны вздымались, и пенный вал Бил в берег, и скалы гремели.А к ночи ветер страшно завыл,И, оборвав канат,Корабль в открытое море уплыл,Чтоб не вернуться назад. Заря окрасила в розовый цвет Пену седых волн, И Эмрос увидел, что берега нет, И проклял коварный челн.Он ждал, когда придет Нимродэль,На судне провел ночь,А теперь его волны в морскую купельНесли от любимой прочь. Был Эмрос эльфийским королем (Ах, где же, где он теперь?..). В Лотлориэне, в Лесу Золотом Простилась с ним Нимродэль.Но встречи с любимой рок ему,Наверное, не судил.В бурное море, в туманную мглуКорабль его уносил. Он бросился в море, как стрела Срывается с тетивы… Он к берегу плыл, но морская мгла Сомкнулась над ним, увы!Корона пены на волосахУ того, кто был королем,И рука, как крыла лебединого взмах…Так кончаются песни о нем. Эльфы об Эмросе ничего Не слыхали с тех пор… И Нимродэль не дошла до него, Пропала средь диких гор…
Голос Леголаса задрожал, песня оборвалась.
— Не могу больше петь, — сказал эльф. — Это только отрывки, остальное я забыл. Песня очень длинная и очень печальная, ибо она рассказывает о бедах, пришедших в Лориэн Цветущий, когда гномы разбудили Зло в горах…
— Гномы никакого зла не делали! — сказал Гимли.
— Я не говорил «делали», я сказал «разбудили», — печально возразил Леголас. — Зло пришло. Тогда много эльфов, родичей Нимродэли, покинули свои жилища и ушли из Лотлориэна… А она пропала далеко на юге, в Белых Горах; не пришла на корабль, где напрасно ждал ее любимый Эмрос. Но до сих пор весной, когда ветер поет в молодых листьях, можно услышать эхо ее голоса над водопадом, названным ее именем. А южный ветер иногда доносит с океана голос Эмроса. Поток Нимродэль впадает в Серебрянку, которую эльфы зовут Келебрантом, Келебрант — в Великий Андуин, а Андуин — в залив Белфалас на Солнечном Взморье, откуда отплывали корабли эльфов Лориэна. Ни Эмрос, ни Нимродэль к нам не вернулись.
Говорят, что она жила в ветвях большого дерева у водопада; в Лотлориэне у эльфов был обычай строить дома на деревьях, может быть, они и сейчас так живут. Поэтому их назвали древесянами или галадримами. В их Лесу растут гигантские деревья. Жители лесного края не копали себе таких жилищ, как гномы, и не строили каменных твердынь, пока не надвинулась Черная Тень.
— Наверное, и в наши дни здесь на деревьях спокойнее и безопаснее, чем внизу на земле, — произнес Гимли, оглядываясь через речку на дорогу в Долину Димрилла, а потом посмотрел вверх, на ветки.
— В твоих словах заключен хороший совет, Гимли, — сказал Арагорн. — Дом построить мы не можем, но давайте сегодня попробуем провести ночь на дереве, как галадримы, если сумеем забраться повыше. Давайте не терять времени, а то мы уже дольше просидели у дороги, чем было бы разумно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
