отчаяние, — прошептал он, бросив взгляд на останки любимой возле своих ног, — укрепило мою решимость.
Он медленно повернулся, долгое время стоял молча, потом подошел к Миледи, провел пальцами по тыльной стороне ее ладони и осторожно взял за руку.
— Теперь все кончено, — заговорил он по-прежнему шепотом. — Кроме того дела, о котором я вам говорил. Так что, Миледи, оно все еще ждет своего часа.
Миледи не ответила, но протянула руку за своим кинжалом. Она взяла его и вложила в ножны, которые носила под плащом.
Роберт крепче сжал ей руку.
— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю.
Она не ответила.
— Очень хорошо. В таком случае я вынужден говорить без обиняков. Миледи, я созрел для того, чтобы стать таким же, как вы.
Миледи отрицательно покачала головой.
— Сейчас еще не время.
— Когда же придет лучшее время?
— Когда мы прочитаем книгу.
— Почему не сейчас?
— Потому что, — Миледи сделала паузу, какое-то время смотрела на него изучающим взглядом, потом отстранилась, — у нас еще много дел.
— Каких?
Она не дала ответа, просто выскользнув из комнаты, а затем вышла на улицу. Роберт следовал за ней, пока они не оказались снова рядом посреди улицы, где все было совершенно спокойно. Миледи закрыла глаза, потом втянула носом запах едва заметного ветерка.
— Да, — кивнула она головой в подтверждение своей мысли. — Зараза уже распространяется.
Роберт на мгновение встретился с ней взглядом, но потом ощутил в глубине живота новое обострение боли. Он вытащил шпагу. Невдалеке, на узкой улице, он увидел булочную. Разбитая входная дверь висела на одной петле. Внезапно он услышал донесшийся из магазина грохот, и в тот же момент боль в животе стала еще сильнее. Он заспешил к источнику шума, но вдруг осознал, что едва переставляет ноги, потому что теперь ему стало еще и трудно дышать. Миледи первой вошла в магазин. Роберт миновал дверной проем следом за ней и сразу же увидел труп — явно девушки-служанки. Две твари с язвенными отметинами чумы и такие же полуразложившиеся, как Эмили, склонились над трупом и пожирали его, словно собаки. Они зашипели при появлении Миледи, но, когда к ней подошел Роберт, обе твари попятились, а их глаза помертвели.
— Поразительной властью, — пробормотала Миледи, — обладаете вы над этими тварями.
Роберт рассмеялся, но в его смехе звучало отчаяние.
— Если действие этого яда почувствуют на себе все чумные трупы Лондона, какой прок от этой моей власти? — Он шагнул вперед и сделал выпад. — Не могу же я вот так переколоть их всех в этом густонаселенном городе.
Удар он нанес верно. Мертвое существо испустило похожий на вздох тихий вопль и рухнуло. Но его приятель, ободренный смятением Роберта, внезапно прыгнул на него. Роберт пошатнулся и упал на пол под тяжестью чудовища. Он проворно увернулся, чтобы избежать челюстей навалившейся на него твари, и попытался проткнуть его шпагой. Но оживший мертвец был слишком близко, а шпага — слишком длинной. Он почувствовал, как пальцы, словно клещи, сомкнулись на горле, услышал, как они трещали, сгибаясь в суставах. И хотя он снова попытался вырваться, чудовище не выпустило его. Внезапно он услышал глухой стук, потом звон разбившегося стекла. Существо пронзительно вскрикнуло и упало навзничь. Роберт мгновенно вскочил на ноги и увидел, что его противник тоже делает попытку подняться. На мгновение ему показалось, что существо справится с этой трудной задачей, несмотря на застрявшие в его скуле осколки фонаря. Но пламя уже лизало его тело, и кости ног начали пузыриться.
— Пожар, — прошептала Миледи, отступая назад.
Жар нарастал, языки пламени казались жирными от плавившейся в ней плоти. Миледи пятилась к двери, на ее лице играла светлая улыбка.
— На что еще мы можем надеяться на такой поздней стадии?
Пламя уже выбрасывало искры в ночное небо. Роберт внимательно осмотрелся по сторонам и внезапно заметил оранжевое сияние, вырвавшееся из постоялого двора, находившегося на противоположной стороне улицы. Весь двор был завален стружкой и сеном, и огонь распространялся по нему подобно приливной волне. Вскоре языки пламени стали лизать и другие здания, а потом послышался грохот рухнувших деревянных конструкций и приглушенные испуганные вопли.
— Если это продолжится, то город сгорит весь! — закричал Роберт.
— Да! — крикнула в ответ Миледи, глаза которой полыхали золотым огнем не хуже постоялого двора. — А если будет истреблен город, то вместе с ним исчезнет и опасность!
Она показала рукой в сторону быстро распространявшегося по улице пламени. Роберт повернул голову и внезапно увидел ковылявшие под дождем сыпавшихся отовсюду искр темные фигуры. Три, четыре, пять… Когда пламя охватило одну из них, он успел разглядеть разложившееся, усыпанное следами чумных язв, лицо. Плоть существа стала шипеть, оно испустило вопль, упало и потерялось в клубах дыма.
— Так будет с ними всеми, — крикнула Миледи, — только бы пожар распространился достаточно далеко!
Роберт не сомневался, что пожар сможет распространиться. Ему пришлось отступить, потому что жар пламени стал усиливаться. Они двинулись вниз по Пуддинг-лейн, прочь от надвигавшегося пожара, ожидая того момента, когда он доберется до складов и навесов на берегу Темзы, где хранилось и масло, и колесный жир, и запасы спиртного. Внезапно Миледи схватила его за руку и подняла край плаща, чтобы защитить лицо. В тот же момент прозвучал оглушительный взрыв, и высоко в ночное небо взлетел огненный шар. Искры были такими яркими и разлетались так далеко, что Роберт тоже прикрыл лицо плащом. Когда он опустил полу, в огне уже был весь Лондонский мост.
На улицах собрались толпы людей. Некоторые с трудом тащили мешки с добром, толкали перед собой тележки с глиняной посудой и одеждой. Но жар пламени был уже таким сильным, что вокруг начали шататься и трещать здания, и люди вдруг бросились бежать, бросая поклажу прямо на мостовой. Роберт взял Миледи за руку и отчаянно потащил за собой. Он понял, что риск оказаться в кольце пожара становился слишком большим. Откуда-то сзади и сверху послышался грохот, но не было времени даже обернуться, и они едва успели отбежать, как на то место, где они только что стояли, обрушилась стена. Она разбилась, как разбивается о набережную волна, окатив противоположную сторону улицы брызгами растрескавшихся и опаленных огнем кирпичей. Миледи предостерегающе крикнула. Роберт обхватил ее обеими руками, и они вместе бросились лицом в грязь. В тот же момент зашаталась и упала вниз громадная балка. С шипением взметнулись искры, и Роберт ощутил их обжигающие укусы на щеках. Он поднялся на ноги и снова потащил Миледи за собой. Он рассмеялся, заметив, как картина Лондона, гибнущего в этой
