Дверь отворилась.
Леон вскочил, готовый сопротивляться до конца. Сжал кулаки. Убьют, конечно, но лучше уж в драке, чем спокойно, как зашептанного дракона в кухонной яме…
В дом не вошел — впорхнул мужчина, очевидно, подбодренный пинком, и, пролетев небольшое расстояние, неловко шлепнулся на земляной пол. На Леона никто не обратил внимания. Дверь захлопнулась.
Леон поднял голову и посмотрел на паутинку. Паутинки не было. Когда отворилась дверь, сквозняк вынес ее вон.
Распростертый на земляном полу человек принял сидячее положение, почесал под мышками и рассмеялся. Был он совершенно голый, если не считать грязной дикой бороды, и сам он был грязен, словно не мылся по меньшей мере с дождливого сезона. Никогда прежде Леон не видел таких людей, таких и не должно быть. Чучело отвратное, чесоточное. Но на груди у чучела не было изображения Железного Зверя. Была там грязная корка со следами расчесов, и больше ничего.
Леон обнаружил, что все еще стоит со сжатыми кулаками.
— Ты кто такой? — спросил он чучело. Голос его прозвучал излишне напряженно.
Существо продолжало чесаться.
— Ты! Откуда взялся? — повысил голос Леон.
Существо на секунду освободило одну руку, чтобы махнуть ею куда-то в сторону, и ответило с ужасным произношением:
— Сегодня меня опять приносили в жертву. Ну и что?
Леон заморгал. Переварить подобную информацию с одного раза было трудновато.
— Как — в жертву? — спросил он. — Кому?
— Железному Зверю, естественно. Ты-то кто такой?
— Меня зовут Леон, — ответил Леон сдержанно.
— А меня Й-Фрон. Привет, Леон, рад познакомиться. Спину мне не почешешь?
Леон вспыхнул.
— Соображай, с кем говоришь!
— А с кем я говорю? — Чучело, именовавшее себя Й-Фроном, вразвалочку подошло к стене и принялось с наслаждением чесать о нее спину и бока. — По-моему, с таким же пленником, как я. Разве нет?
В спокойной логике чучелу было не отказать.
— Имя у тебя дурацкое, — сказал Леон, остывая. — И вид такой, что плюнуть хочется.
— Зови просто Фрон, если так тебе удобнее. Мне так тоже больше нравится. А насчет вида — поглядел бы я на тебя, попадись ты им одновременно со мной. Первое время меня перед каждым жертвоприношением хотя бы брили, а теперь им это надоело, и уже довольно давно.
— Заткнись!
Чучело бесцеремонно лупало глазами, скреблось о стену и подвывало от удовольствия. «Полидевку бы его в лапы, — брезгливо подумал Леон. — Нет, сперва вымыть».
— Угм. Молчу. А ты не хочешь излить душу? Другим помогало.
— Думай, с кем говоришь, образина! — вновь вспылил Леон.
Фрон с любопытством прищурился.
— Повторяешься. Кстати, а с кем я говорю?
Леон сдержанно объяснил, с кем.
— О-о! — простонал Фрон, выгибая спину в чесоточном экстазе. — Ох, хорошо… Э, так, значит, я по твоей милости сюда попал?
— Почему это по моей?
Когда Фрон в нескольких словах объяснил почему и, главное, откуда, Леон, забыв о естественной брезгливости, с воплем схватил его руками за шею и начал душить. Оба повалились на пол.
Фрон хрипел и вырывался — пальцы Леона ломали его горло. Но Леону не суждено было довершить начатое по другой причине. Впервые за время заточения из квадратного отверстия внизу двери прозвучал голос — тягучий и как бы с ленцой:
— Кто останется в живых, того перестанем кормить.
Леон разминал затекшие пальцы. Фрона корежило, он хрипел, отплевывал слюну и закатывал глаза, но махал руками, показывая: ничего, мол, понимаю и не обижаюсь.
Не обижается он!..
Через час, когда в квадратную дырку просунули еду на двоих, Леон знал об «Основе Основ» немногим меньше Фрона. Языки обоих устали рассказывать.
Перешли на зверопоклонников.
— Мозги у всей этой шатии не очень-то варят, — объяснял Фрон, уписывая фрукты. — Иногда просто не могу надивиться их тупости. Железный Зверь меня не сжег. Один раз не сжег, другой не сжег, сегодня уже восемьдесят шестой раз не сжег. Так что же? Вместо того чтобы отмыть и объявить богом или, по крайности, пророком, меня попробуют скормить Зверю в восемьдесят седьмой раз. Вот увидишь.
Фрон поперхнулся.
— Кстати, и тебя тоже.
Постепенно до Леона дошло.
Дни в неволе тянулись бесконечно, словно путь сонного слизнивца, задумавшего пересечь Простор. Постепенно Леон привык к присутствию разговорчивого голого чучела, именовавшего себя Фроном, к его запаху, ужасающему акценту, отвратной привычке поминутно чесаться и не менее отвратному виду. Критически осматривая себя, он замечал, что и сам скоро станет не лучше.
— Сначала я считал себя военнопленным, — рассказывало чучело, — а потом понял, что меня здесь считают кем-то другим. Либо здесь своеобразное отношение к военнопленным, что, в общем, одно и то же. Между прочим, я ни разу не видел, чтобы они собственноручно расправлялись с пленниками. Они предоставляют это удовольствие зауряд-очистителям, и, надо сказать, те их еще ни разу не подвели. Это у них называется жертвоприношением. Пленников либо привязывают к деревьям у границы зоны очистки, либо оставляют взаперти в обреченных деревнях. Уверен, тут в каждом доме по пленнику, а то и по два… Кстати, ты подкоп делать не пробовал?
— С этого начал, — сказал Леон. — Только ногти зря обломал. Тут земля словно камень.
— Зря не попытался сбежать по дороге сюда. Не скажу, что на убийства у них наложено вето, но, по-моему, убивают они неохотно. В общем, неплохие люди. В случае попытки к бегству тебя скорее всего постарались бы поймать и вернуть. Считай, упустил шанс.
Леон только махнул рукой. Какой там шанс сбежать! Сейчас — да, вероятно, не упустил бы и намека на шанс, а тогда, когда едва брел под конвоем, спотыкаясь, и особенно когда конвойные тащили привязанным к палке, словно куль… Что понапрасну чесать язык — невозможное невозможно.
— Ты-то почему не сбежал?
— Поначалу пытался, потом привык. Это они думают, что я пленник. Скафандр мой отняли и бросили, потому что активная масса не горит… Наивные, неумные люди, даже трогательно. А я только у них по-настоящему выспался. Да я здесь в тысячу раз свободнее, чем на «Основе Основ»!
Расчесанная физиономия голой образины сияла самодовольством. Вместо ответа Леон сплюнул.
— Когда начнется, попробуй прижаться ко мне как можно плотнее, — предложил Фрон, не обращая внимания на реакцию Леона. — Иногда это помогало. Пароль в моем черепе — он на одного, но ты все же попробуй. Что не подцепишь чесотку, не обещаю, но лучше уж чесаться, чем заживо гореть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
