class="title3">
Глава 19. Реджи оживает
Избыток досуга имеет то преимущество, что у человека есть время заняться делами всех друзей его круга, и Арчи, заботливо надзирая за судьбой Куса Колбаски, не оставил в небрежении сердечные невзгоды своего шурина Билла. Несколько дней спустя Люсиль, возвратившись в их совместный номер, увидела, что ее муж сидит в деревянном кресле у стола с необычно суровым выражением на всегда благожелательном лице. Из уголка его рта торчала довольно пухлая сигара. Пальцы одной руки были заложены в пройму жилета, а пальцами другой руки он грозно барабанил по столу.
Глядя на него и стараясь понять, что с ним такое, Люсиль внезапно обнаружила присутствие Билла. Он стремительно вышел из спальни и, энергично пройдя через комнату, остановился у стола.
— Отец! — сказал Билл.
Арчи вздернул голову и насупил брови над сигарой.
— Ну, мой мальчик, — сказал он странным скрежещущим голосом, — в чем дело? Говори же, мой мальчик, говори! Какого дьявола ты не говоришь? Я сегодня крайне занят!
— Что это с вами? — спросила Люсиль.
Арчи отмахнулся от нее властным жестом человека железа и крови, которого отвлекают в момент сосредоточенности:
— Оставь нас, женщина! Мы желаем быть одни. Пребывай на милом заднем фоне и сама себя поразвлекай. Почитай книжку. Займись акростихами. В атаку, малышок!
— Отец! — снова сказал Билл.
— Да, мой мальчик, да? В чем дело?
— Отец!
Арчи взял лежавший на столе том в алом переплете:
— Минуточку, старый стручок. Прости, что перебил тебя, но я уловил что-то не то. А сообразил, что именно, только сейчас. Твоя походка. Никуда не годится.
— Никуда не годится?
— Никуда не годится. Где тут глава об искусстве походки? Ага, вот! Слушай, милая старая душа. Впивай. «При ходьбе следует стремиться обрести покачивающиеся непринужденные движения от бедер. В правильной позе идущий как бы парит». А ты, старый стручок, абсолютно не парил. Ты прогалопировал, словно типчик, который влетает в железнодорожный буфет выпить чашку бульона, когда до отхода поезда остается две минуты. Чертовски важна эта галиматья с походкой, знаешь ли. Неверное начало — и где ты окажешься? Попробуй еще раз… Гораздо лучше! — Он обернулся к Люсиль: — Ты заметила, как он теперь парил? Абсолютно скользил по гребням, а?
Люсиль села в ожидании пояснений.
— Вы с Биллом думаете выступать на эстраде? — спросила она.
Арчи, пристально поизучав шурина, нашел еще материал для критики.
— «Уважающий себя и уверенный в себе человек, — читал он, — стоит прямо в непринужденной, естественной, грациозной позе. Пятки несколько расставлены, голова — прямо, глаза смотрят вперед горизонтально…» Смотри горизонтально, старина!.. «Плечи развернуты, руки естественно свисают по бокам, когда ничем не заняты…» Это значит, если он попробует тебе вдарить, то дозволяется прикрыться… «Грудь выпячена естественно, а живот…» Ну, это не для твоих ушей, Люсиль. Отодвинься подальше, чтобы не слышать. «Жи…» Ну, то, что я уже назвал… «…Слегка втянут и ни в коем случае не круглится». Все усек? Да, выглядишь ты неплохо. Так давай же, малышок, давай. Выдай толику Энергичного Голоса и Властного Тона… Ну, этот звучный, бархатный, впечатляющий как его там, про который мы столько слышим!
Билл устремил буравящий взгляд на зятя и сделал глубокий вдох.
— Отец! — сказал он. — Отец!
— Вам требуется обогатить реплики Билла, — взыскательно сказала Люсиль, — или ангажемента вам не получить.
— Отец!
— Я имею в виду, что сами по себе они вполне ничего, но начинают приедаться. Кроме того, один из вас должен задавать вопросы, а другой отвечать. Биллу надо сказать: «Кто была та дама, с которой я тебя видел под руку на улице?» Так, чтобы ты мог ответить: «Это была не дама. Это была моя жена». Уж тут я разбираюсь. Столько эстрадных комиков видела!
Билл расслабился. Перестал выпячивать грудь, втягивать живот и сблизил пятки.
— Лучше займемся этим, когда будем одни, — сказал он ледяным тоном. — Я не могу полностью выложиться.
— Но зачем тебе надо выкладываться? — спросила Люсиль.
— Ладненько! — сказал Арчи добродушно, сбрасывая свое суровое выражение, будто плащ. — Репетиция откладывается. Я просто тренировал старину Билла, — объяснил он, — чтобы привести его в надлежащую форму для беседы с милым старым родителем.
— А! — Голос Люсиль прозвучал, как голос узревшего свет во мраке. — Когда Билл вошел шагом кошки на горячих кирпичах, это всего лишь была Неотразимая Личность?
— Она самая.
— Ну, вы не можете меня упрекнуть за то, что я ее не распознала.
Арчи отечески погладил ее по голове.
— Чуть поменьше едкой критики, — сказал он. — В тот вечер Билл будет на абсолютной высоте. Если бы ты не вошла и не сбила его, он бы выдал что-нибудь сверхтип-топистое, полное властности, динамичных интонаций и прочего. Говорю тебе, свет души моей, старина Билл в полном ажуре. Он загнал неотразимую личность на дерево и заберет ее оттуда, когда придет час. В качестве его спонсора и тренера я убежден, что он обведет вашего папочку вокруг любого своего пальца. Абсолютно! И я не удивлюсь, если через пять минут добрый старый папуля не начнет прыгать сквозь обручи и служить на задних лапках в чаянии кусочка сахара.
— А меня так удивит. И очень.
— Ну, это потому, что ты не видела старину Билла в действии. Ты сорвала его выступление, прежде чем он успел разогреться.
— Не в том дело. Я считаю, что Билли, какой бы неотразимой ни стала его личность, не сумеет добиться от папы согласия на его брак с девушкой из хора по причине того, что случилось вчера ночью.
— Вчера ночью?
— Ну, ближе к утру. В три часа пополуночи. Сообщение на первой странице вечерних газет. Я захватила экземпляр для тебя, но вы были так заняты… Погляди! Вот!
Арчи схватил газету.
— Черт возьми!
— Так что? — спросил Билл раздраженно. — Перестань пучить глаза! Так какого дьявола…
— Вот послушай, старина!
НОЧНОЕ ВЕСЕЛЬЕ
ЖАРКАЯ СХВАТКА В ОТЕЛЕ
«КОСМОПОЛИС»
ДЕТЕКТИВ ОТЕЛЯ СРАЖАЛСЯ ХРАБРО,
НО ПАЛ ПОД ПЛЮХОЙ ПАУЛИНЫ
Обнаружился претендент на чемпионский титул Джека Демпси, и в век, когда женщины непрерывно прибирают к рукам все новые мужские занятия, наших читателей не удивит, что претендент этот принадлежит к полу, куда более смертельно опасному, чем мужской. Ее имя мисс Паулина Престон, и ее плюха засвидетельствована проклятием — многими проклятиями — Тимоти О’Нейла, известного ближайшим друзьям как Тупая Рожа, который выполняет сложные обязанности детектива в отеле «Космополис».
В три часа ночи ночной портье сообщил мистеру О’Нейлу, что обитатели всех номеров в радиусе слышимости от номера 618 звонят ему с жалобами на беспокойство, шум, громкие голоса, доносящиеся из
