— Прекращай портить наши отношения, — родной голос не может причинять боль… разве нет? Тогда почему все внутри меня разрывалось и кровоточило? — Прекращай лгать. Хватит вести себя как маленькая девочка. Мы любим друг друга. Чего ты пытаешься добиться? Мы будем вместе, и ты не изменишь этого. Слышишь?
Я слушала ее обвинения, и внезапная слабость сокрушила мои ноги. Те подкосились, но я вовремя схватилась за столешницу.
Я знала, что она не поверит мне, и преимущество будет у отца… Но чем я заслужила такое отношение? Разве я обманула ее хоть раз так, как обманул он? Разве я бросала ее, разбивала ей сердце, оставляя мертвую пустоту в душе после себя?
Она что-то путает. Определенно.
Ведь это я была рядом с ней. Всегда. Я утешала ее, когда он лила слезы ночью на кухне. Я намеренно вредничала, чтобы она отвлеклась хоть на секунду от своего горя и накричала на меня хорошенько, выплеснула свою боль. Я была маленькой, но понимала, как тяжело ей было. Меня тоже бросили… только эту потерю я обратила в силу, а не в слабость. Я научилась справляться с мыслью, что отцу плевать на нас. Я поняла это, когда мне стукнуло одиннадцать. До этого же я лелеяла призрачные надежды на то, что он вернется к нам в один прекрасный день. Но через год после его ухода я повзрослела. Пришлось это сделать, потому что мама не справилась бы одна.
Так почему сейчас она уничтожает меня вместо того, чтобы поверить в нас обеих?
Как же она не понимает, что я не желаю для нее зла?
Это все ради нее.
В семье нельзя быть эгоистом. Нужно хотя бы иногда прислушиваться к своим близким.
— Ладно, — прохрипела я, медленно подняв голову.
Мама сомкнула губы.
— Ладно, — повторила для себя.
Я пыталась. Честно. Но… раз ее выбор пал на отца, то есть ли смысл стараться и дальше беречь ее от того, кому она сама позволяет издеваться над собой?
— Ладно…
Я сделала неуверенный шаг вперед.
— Прости, — старалась не смотреть на них, когда двинулась в сторону выхода из кухни.
Я не ощущала своего тела, не осознавала, куда и зачем иду.
— Это твоя жизнь, — остановилась, чтобы сказать ей. — Делай, что хочешь. Но не реви и не жалуйся, когда этот ублюдок оставит тебя во второй раз.
Мама содрогнулась от моих слов, от моего безжизненного взгляда, которыми я окинула ее прежде, чем уйти.
Я брела по тротуару, обняв себя руками, и пыталась спрятать свои всхлипы в звуках дождя. Слезы смешались с холодными каплями, поэтому я не могла определить, сколько рыдаю, и рыдаю ли до сих пор.
Собственная мать ни во что не ставила мое мнение, не ценила его, не хотела прислушиваться. Сейчас мир казался мне неустойчивым плотом, потерянным в огромном океане, которому не видно конца и начала. Я изо всех сил старалась не свалиться в глубокую, темную воду, не захлебнуться жизнью, не утонуть и исчезнуть в ней бесследно.
Зачем и куда я шла?
Этот вопрос нашел свой ответ, когда я остановилась у многоквартирного здания. Мой взгляд упал на три предпоследних окна слева четвертого этажа. Лишь в одном горел свет. Удивительно, что я пришла именно к нему… хотя нет, вовсе не удивительно. Моя душа, мое сердце привели меня к тому, кто не оттолкнет меня сейчас. Надеюсь, в будущем тоже.
Поправив ледяными пальцами край промокшей футболки, я робко направилась к подъездной двери.
Стараясь не думать о том, на что похожа снаружи, я тихо постучалась в серую металлическую дверь.
Мне открыли прежде, чем я успела понять, что прийти сюда было ошибкой.
— Наоми? — Зак потерял дар речи, уставившись на меня.
Внутри стремительно потеплело. Стоило лишь взглянуть на него, такого красивого, в простой хлопковой футболке и домашних штанах, как боль волшебным образом исчезала, оставляя место нежному чувству.
— Черт… почему ты так выглядишь? — он нахмурился и, взяв меня за руку, потянул на себя.
Захлопнув за мной дверь, Зак переместил ладони на мое лицо и поднял его вверх.
— Ты шла сюда пешком? В ливень? Малыш, — прорычал и резко притянул меня к своей груди. — Ты сошла с ума… Что произошло? Почему не позвонила мне и не попросила приехать за тобой?
Он был невероятно, соблазнительно теплым. Обвив руками его талию, я блаженно закрыла глаза, укутавшись в мягкий запах его кожи.
— Ты вся дрожишь, — пробормотал Зак, пытаясь отстраниться, но я очень крепко обнимала его, поэтому спустя некоторое время он сдался.
— Мой телефон сломался, — мой голос терял четкость из-за его груди, в которую я уткнулась холодным носом.
Он громко и часто дышал.
— Объясни мне, что стряслось? — начал терять спокойствие.
— Я… — запнулась, ощутив укол в груди. — Я не хочу говорить об этом.
— Но…
— Пожалуйста.
— Ладно, — он поцеловал меня в голову. — Хорошо.
— Спасибо.
Его присутствие даровало мне внутреннюю тишину, к которой я так стремилась по пути сюда. Хотелось скрыться от собственных мыслей и, наконец, попав в объятия Зака, я добилась этого. Его руки, бережно обхватывающие мои плечи, рассеивали тьму, и я даже начала забывать о недавней ссоре с мамой.
Можно ли это вообще назвать ссорой?
Сомневаюсь.
Это было семейным крахом. Не уверена, что после случившегося мы по-прежнему являлись семьей. И дело не только в отце.
Мама…
Проглотив подступившую обиду, я почувствовала, как Зак потянул меня в сторону.
— Ты вся вымокла, — грустно констатировал он. — Тебе нужно принять душ и переодеться в сухую одежду, а то заболеешь.
Выдавив однобокую улыбку, я обратила на него уставший взгляд.
— Какой заботливый.
Зак фыркнул.
— А потом ты мне все расскажешь.
Уголок моих губ рухнул вниз.
— Ладно.
Думаю, после горячего душа я буду более расположена к откровенному разговору с Заком.
Он провел меня прямиком в ванную.
— Я могу сама раздеться, — я послушно подняла руки, когда Зак стягивал с меня футболку.
— Нет. Не можешь, — ответил он.
Его взгляд остановился на моем черном кружевном бюстгальтере с симпатичным бантиком между чашечек.
— Будет ли уместно хотеть тебя, когда ты выглядишь неважно? — поинтересовался он, кладя руки на мои бока.
Я думаю, что он слегка приуменьшил ужас моего внешнего вида, но внизу живота приятно потеплело от осознания, что даже промокшая, дрожащая, со спутанными волосами и размазанной по всему лицу тушью я была желанной для Зака.
— Конечно, — прочистив горло, отозвалась я, и первая сделала шаг к нему.
Накрыв его щеку ладонью, я встала на носочки, но нашим губам не суждено было соприкоснуться. Зак остановил меня с громоздким выдохом.
