Читаем без скачивания Царь Мира - Ильдар Абдульманов

Джин Ферндейл еще ни разу не видела такой роскоши, как в той спальне, где ее разместили. Но ее восторгов хватило минут на пять, потом она вспомнила, чем заплатила за все это великолепие, вспомнила предсмертный храп Форса и его великолепное тело, распростертое в грязи на просеке, и заплакала, присев на краешек огромного кресла.

Когда Эдик вошел, она продолжала всхлипывать и посмотрела на него невидящими глазами. Он открыл мини-бар, достал два бокала и, плеснув в них виски, подошел к ней.

— Please, drink, — сказал он, улыбаясь и вкладывая в ее ручку бокал.

Они выпили вместе, Джин поморщилась, но Эдик опять принес наполовину наполненные бокалы. Она хотела отказаться, но он улыбался и настойчиво, разжимая ее тонкие пальчики одной рукой, другой вкладывал в них бокал. Много ли нужно было шестнадцатилетней девчонке, ни разу не пробовавшей крепких напитков? Через пять минут комната поплыла перед ее глазами, а Царь стоял перед ней на коленях, положив одну руку на ручку кресла, а вторую на бедро Джин. И эта рука была горячей и живой, пальцы ее потихоньку сжимались, скользили, подбираясь к лону, и Джин часто дышала и улыбалась, не зная, что ей делать. Эдик вдруг вспомнил ту школьницу из Васильевска, как он жадно тогда ее раздевал, почти насиловал. Сейчас ему хотелось другого. И он не знал, как объяснить Джин, что она должна делать, не приглашать же Дарби в переводчики.

— Джин, — сказал он и расстегнул верхнюю пуговицу на своей рубашке, — please, do it… you… I want… — Он снова застегнул пуговицу, ласково взял ее руку, приблизил к вороту рубашки и повторил: — Please, do it.

Она кивнула, понимая, что он хочет, но не была уверена, что это будет правильно с ее стороны. Но он был Царь, он мог и приказать, и Джин была в его власти, хотя женское чутье подсказывало, что ее власть над ним могла быть не меньшей. Пьяно улыбнувшись, она стала расстегивать пуговицы его рубашки, прикасаясь к его разгоряченному телу холодными тонкими пальчиками, и у него голова кружилась то ли от этих прикосновений, то ли от виски. Она расстегнула пуговицы до пояса, он подался вперед, кивая ей и улыбаясь, и тогда ее ладони скользнули по его плечам, снимая рубашку.

Джин не была девственницей, ей уже доводилось иметь дело с парнями. Но в эту минуту все было иначе, и она понимала, что от ее поведения зависит ее судьба, хотя и не знала, к чему стремится, что хочет от нее этот странный человек…

Он выпрямился, поднявшись с колена, и положил руку на пояс. Она посмотрела на него снизу вверх и увидела, что он продолжает улыбаться, но на лице его так явно читалось возбуждение, что Джин стало страшно. Ей казалось, что он сейчас набросится на нее, как тот тип после танцулек, — он вызвался проводить ее и, едва они зашли в темный подлесок, повалил на землю и молча овладел Джин, не сказав ни слова ни до, ни после этого.

Джин еще не приходилось самой раздевать мужчин. Она стала расстегивать брюки Эдику, остановилась — она вдруг подумала, что он собирается заняться с ней «французской любовью», и усмехнулась про себя. Когда она спустила его брюки, Эдик вдруг схватил Джин за волосы и прижал к себе, потом отпустил ее и снова хрипло сказал по-английски:

— Yes, do it… so… yes…

Она сняла с него трусы, ожидая, что он сейчас повторит свой жест… Но он шагнул назад, тяжело дыша, и громко сказал:

— Now you, you. — И жестами показал ей, что она должна раздеться сама. Эдику очень хотелось, чтобы эта девчонка сама отдалась ему, как бы желая этого больше, чем он. Это была иллюзия, конечно. Не будь он владельцем этой роскоши, она бы, скорее всего, рассмеялась ему в лицо, но он продолжал ставить этот спектакль, словно надеясь, что истинная страсть родится в игре.

Бюстгальтера на Джин не было, и, когда она скинула блузку, он увидел ее маленькие груди, белевшие на фоне смуглого загорелого тела. Джин разделась полностью, они с полминуты стояли друг против друга и просто смотрели. Потом Эдик подошел к кровати, лег на спину и позвал ее по имени. Она подошла, позволила взять себя за руку. Эдик потянул ее к себе, заставляя сесть на себя верхом. Она даже усмехнулась, вспомнив, как легко вспрыгивала на лошадь. А когда она приняла его и закрыла глаза, то и ощущения были схожи с ездой верхом. Только к концу, когда движения стали стремительными, он вдруг поднялся, схватил ее за плечи, прижал к себе, повалил ее на бок и потом оказался сверху — и это напомнило ей падение с Форса на полном скаку, когда она вжалась в землю, ожидая, что огромное тяжелое тело рухнет и погребет ее под собой.

Премьер-министр Великобритании был не редким гостем в Букингемском дворце, резиденции ее величества. Его спутник, глава контрразведки вице-адмирал Чарльз Олдбрайт, появлялся здесь лишь несколько раз за все время службы. Что же касается сопровождавшего их третьего гостя, то он был здесь впервые, и — неслыханное дело — он был незваным гостем. Впрочем, это его нисколько не смущало. Скорее ему удалось смутить королеву Великобритании. Она видела эфэла впервые в жизни, и ей стоило больших усилий сохранить внешнюю невозмутимость, когда это существо пролетело мимо гвардейцев охраны и зависло в метре над головами высокопоставленных лиц.

— Надеюсь, он не сможет никому передать наш разговор? — спросила королева после обмена приветствиями. Этот вопрос ее гости уже задавали себе, но Олдбрайт после консультаций пришел к мнению, что это крайне маловероятно. Нелишне сказать, что он в общем-то ошибался: эфэлы могли фиксировать и передавать информацию, но Власов еще не освоил в совершенстве управление этими существами.

— Думаю, что нет, ваше величество, он только убивает, — ответил премьер. — К тому же раз у нас нет возможности его изолировать, придется терпеть его присутствие. Конечно, мы могли бы обсудить вопрос как-то иначе, скажем, в письменной форме, но…

— Хорошо, не будем заострять на этом внимание, — сказала королева. — В конечном счете… А впрочем, ладно.

Она хотела было сказать, что если вдруг об этом разговоре узнает Царь Мира, то, может быть, это в конечном счете и к лучшему. Но на фоне всех происшедших событий это было бы важным заявлением с ее стороны, поэтому она воздержалась от него.

— Итак, речь пойдет о нашем отношении к господину Власову и к тому факту, что он поселился в Великобритании, — начала королева. — Я полагаю, мы сначала выслушаем премьер-министра.

Личность Бенджамина Уоткинса, премьер-министра Великобритании, недавно занявшего этот пост, чаще всего сопровождалась в средствах массовой информации эпитетами «жизнерадостный», «цветущий», «энергичный». Однако появление в его жизни маленького вездесущего убийцы, ни на миг не оставлявшего его ни днем, ни ночью, значительно убавило степень соответствия Уоткинса этим эпитетам.