случае помахать дубинкой, да и лишняя пара глаз не помешает – кто-то должен оберегать ваши спины. А я во дворце бывал не раз – привозил подарки прежней его хозяйке. Меня прислуга знает в лицо, так что прямой резон мне с вами и идти. – Иллианец покачал головой и ворчливо добавил:
— Чую я, что кладу голову на плаху, а все из-за того, что бросил вас тогда в Фалме. Остается только положиться на удачу – не на вас же! Направь меня удача, да на моем месте сбежал бы любой! И вы тоже. Ладно, решено – я иду с вами. Надеюсь, против этого никто возражать не станет?
— Ох и глуп же ты, иллианец, – презрительно проворчал Джуилин. – Неужто и впрямь полагаешь, будто тебе, неотесанному контрабандисту, тарабонцы позволят разгуливать по дворцу? Вот я – другое дело, мне все повадки дворцовых слуг прекрасно известны, а ты и поклониться-то толком не сумеешь. Да и, если что, пустоголовому благородному пыль в глаза пустить… – Он закашлялся и быстро проговорил, не глядя ни на Найнив, ни на Илэйн:
— Должен идти я.
Том расхохотался:
— Неужели кто-то из вас и вправду надеется сойти за тарабонца? Я – еще куда ни шло. – Он разгладил свои длинные усы. – И потом, нельзя же открыто шататься по Панаршему Дворцу с дубиной. Нет, здесь нужен более… изощренный способ защиты. – Он взмахнул рукой, и в ней неожиданно появился нож, а уже в следующее мгновение он скользнул между пальцами и исчез в рукаве. Приведенный довод показался Илэйн вполне убедительным.
— Все это пустое, – решительно заявила Найнив. – Вы собираетесь караулить нас, словно гусей на рынке, будто не знаете, что у вас и других дел достанет! – Вздохнув, она добавила:
— Но правде сказать, я и сама не против, чтобы кто-нибудь оберегал мне спину, и с удовольствием взяла бы одного из вас, но тут уж ничего не попишешь. Придется нам с Илэйн идти одним.
— Я могла бы сопровождать вас, – промолвила Эгинин из дальнего угла комнаты, где ей велела оставаться Найнив. Все обернулись и уставились на нее. Шончанка нахмурилась и, будто убеждая скорее себя, чем их, пояснила:
— Женщины, против которых вы боретесь, – Приспешницы Темного. Они должны предстать перед судом.
Илэйн предложение шончанки ошеломило, а Найнив, похоже, взбесило.
— И не надейся, что мы доверимся тебе, шончанка. Когда мы уйдем, тебя посадят под замок в кладовку, и пусть даже пойдут толки… – холодно заметила Найнив. – Клянусь своей надеждой на высокое имя, – торжественно промолвила Эгинин, приложив руки к сердцу, одну поверх другой, – что не предам вас, буду во всем вам повиноваться и оберегать ваши спины, пока вы не покинете Панарший Дворец. – С этими словами она отвесила три глубоких церемонных поклона.
Илэйн понятия не имела, что означает "надежда на высокое имя", но не сомневалась, что для Эгинин произнесенная клятва священна.
— Она для этого годится, – неохотно пробормотал Домон и, посмотрев на женщину, покачал головой:
— Оставь меня удача, ежели у меня найдется больше двух или трех молодцов, на которых я поставил бы против нее один к одному.
Найнив хмуро перевела взгляд на свою руку, сжимавшую полдюжины длинных тонких косичек.
— Найнив, – твердо заявила Илэйн, – ты сама говорила, будто не против, чтобы кто-нибудь оберегал нам спину, ну а уж я и подавно "за". В конце концов, если мы не хотим прибегать к Единой Силе, кто в случае необходимости поможет нам избавиться от излишне любопытных охранников? Я не очень-то сильна в рукопашной, да и ты, насколько мне известно, тоже. А вот она – совсем другое дело. Ты это помнишь.
Найнив смерила взглядом Эгинин, сердито посмотрела на Илэйн, уставилась на мужчин с таким видом, будто они заранее все это подстроили за ее спиной, и в конце концов кивнула.
— Вот и решено, – сказала Илэйн. – Но коли так, мастер Домон, нам потребуется уже не два, а три платья. А вам троим сейчас лучше уйти. Мы должны все подготовить и собраться, ведь с рассветом в дорогу…
Телега резко остановилась, прервав размышления и воспоминания Илэйн. Спешившиеся Белоплащники о чем-то расспрашивали Домона. Их караул преграждал улицу, выходившую к небольшой площади позади дворца, гораздо меньшей, чем та, что расстилалась перед парадными воротами. Но даже здесь, с противоположной фасаду стороны, примыкавшие к великолепному беломраморному зданию, которое украшали стройные башенки с золотыми флюгерами и шпилями и изысканное кружево каменной резьбы, улицы были гораздо прямее и шире, чем в самом городе.
Послышался размеренный стук копыт – приближался рослый, закованный в сверкающие доспехи всадник, на белоснежном плаще – знак солнечной вспышки, темно-красный пастуший посох и четыре золотых банта. Илэйн пригнула голову, предпочитая не встречаться взглядом с Джайхимом Карридином, хотя тот и не знал ее в лицо. Копыта процокали дальше.
Эгинин тоже опустила глаза, а вот Найнив проводила Инквизитора Руки Света неприязненным взглядом.
— Этого человека что-то тревожит, – пробормотала она. – Надеюсь, ему неизвестно…
— Панарха убили! – раздался истошный крик с площади. – Леди Аматера мертва! Убили Панарха!
Все ведущие ко дворцу улицы были перекрыты восседавшими на конях Белоплащниками, и трудно было определить, кто кричит и откуда.
Илэйн бросила взгляд назад, на улицу, по которой только что проехала телега, и ей отчаянно захотелось, чтобы стражники опросили и пропустили Домона как можно скорее. У первого поворота уже начала собираться толпа. Люди что-то кричали, указывая в сторону дворца. Похоже, Том и Джуилин справились со своей задачей – за ночь распустили слухи и взбудоражили народ. Только вот не началась бы буча раньше времени, прежде чем они попадут во дворец. Если сейчас толпа сомнет караул… Чтобы унять дрожь, девушка вцепилась в сиденье. О Свет! Снаружи разъяренная толпа, а внутри Черные Айя, возможно, с Могидин в придачу! От страха у Илэйн даже, в горле запершило. Найнив и Эгинин тоже следили за бурлящей толпой, но их она, кажется, ничуть не тревожила.
Н ельзя быть такой трусихой, я не должна трусить и не буду. Телега, громыхая, двинулась дальше. Илэйн облегченно вздохнула и, услышав двойное эхо, не сразу сообразила, что так же вздохнули и ее спутницы.
Возле не слишком широких – только-только телеге проехать – задних ворот Домона остановил новый караул – воины в остроконечных шлемах, с чеканным золоченым изображением дерева на стальных кирасах. Солдаты Панаршего Легиона оказались не столь назойливыми и придирчивыми, как Белоплащники. Илэйн показалось,
