думаю, на его совести не один покойник! Кстати, какие у вас новости? Если я правильно понял, вы сегодня поутру говорили по телефону с полицейским управлением? – обратился он к Альдо.
– Тебя эти новости не касаются, – запротестовала мадемуазель Клотильда. – Ты, надеюсь, не станешь следить за разговорами и письмами наших гостей? А то они не захотят больше к нам приехать, – воскликнула она чуть ли не со слезами на глазах.
– Уверяю вас, мы приедем, – успокоил ее Адальбер, – раскладывая жареную гусятину на куске деревенского хлеба. – Не забывайте, что бельгийские и французские газеты непременно заинтересуются этим дорожным происшествием, и ваши отношения с этим человеком, неважно, плохие они или хорошие, привлекут внимание и к вам тоже.
– Скажу больше, – подхватил Альдо. – Ланглуа будет здесь сегодня вечером. Он хочет собрать как можно больше сведений о фон Хагентале. Этот человек вызывает у него большие подозрения. Вы тоже сможете переговорить с ним.
– Как это мило с его стороны, – воскликнула мадемуазель Клотильда. – Об одном тебя умоляю, Лотарь: не смешивай факты с дурными слухами, которые ходят о бароне. Сохраняй хладнокровие!
– О каком хладнокровии ты говоришь? Не прошло и двух месяцев после смерти его жены, а он принялся за тобой ухаживать! И ты его не прогнала!
– Прошу вас, – вступила в разговор госпожа де Соммьер. – Стоит ли вспоминать то, что стало для Клотильды неприятным воспоминанием!
– Неприятным? Я в этом не уверен! Вы представить себе не можете, как этот змей действует на женщин. В особенности на девушек. В особенности на молоденьких. Думаю, он любит свежатинку, – злобно усмехнулся Лотарь.
– Не будем продолжать, профессор, – вздохнул Альдо. – Иначе и мы станем дурным воспоминанием для мадемуазель Клотильды. А мы так к ней расположены, так восхищаемся ею. Не омрачайте нашей дружбы.
– Ничего я не омрачаю, дорогой друг. Победы господина барона у всех на виду. Он пользуется, очевидно, какими-то тайными снадобьями, потому что лично я не вижу в нем ничего хорошего. Посудите сами. После Клотильды была какая-то испанка, потом англичанка, невестка несчастной графини де Гранльё. Вы сами мне сказали, что вам его представили женихом наследницы шоколадных фабрик Тиммерманса, которая лежит сейчас в больнице. Думаю, эта новость повлияет каким-то образом на его помолвку с Мари де Режий.
– И впрямь что-то слишком много совпадений! – негодующе проговорила госпожа де Соммьер. – Но вот что удивительно, сын совершенно не похож на отца. Неужели он не имеет над отцом никакой власти?
– Власти? – рассмеялся Водре-Шомар. – Конечно, нет! Я понятия не имею, что думает этот жалкий барон, но могу сказать совершенно точно, что сына он ненавидит хотя бы за то, что он моложе и привлекательнее. Особый шарм придает молодому господину сходство с Карлом Смелым.
– Согласен, – сказал Адальбер. – Но неужели Хуго никак не может воспрепятствовать злокозненным действиям своего родителя?
Гневные морщины Лотаря разгладились, и его печальное лицо исполнилось сострадания.
– Пусть даже преступник – и мне очень жаль, что у нас нет тому доказательств, – но этот человек остается его отцом. Хуго чтит божеские законы. Они запрещают ему отдать этого человека в руки правосудия или расправиться с ним самому. А ведь...
Лотарь замолчал, сомневаясь, продолжать ему или нет.
– А ведь?.. – шепотом подсказала ему маркиза.
– Я голову отдам на отсечение, что это чудовище расправилось с матерью Хуго, когда мальчику было лет двенадцать. К этому времени Хуго уже три или четыре года учился в закрытом, с суровыми правилами, коллеже и приезжал домой только на каникулы. Да и то по настоянию крестного, с которым вы, кажется, встречались, Морозини?
– Да, он находился на пороге смерти. И хотел передать мне драгоценный камень, рубин, принадлежавший Карлу Смелому. Во всяком случае, он считал его камнем Карла. И хотел хоть в какой-то мере загладить преступление, совершенное его дедом против одного из моих родственников. Отдать выкуп за кровь, так сказать.
Взглянув на Адальбера, опустившего в знак согласия веки, Альдо достал бумажник, вытащил из него замшевый мешочек и вытряхнул на ладонь рубин.
– Вот он!
– Чудо что за камень! – восхитилась мадемуазель Клотильда.
– Сначала я подумал, что это один из "Трех братьев". Эта мысль меня просто пронзила, потому что я знал, где они находятся. Я поехал и проверил их сохранность. А по поводу этого встал в тупик. Но ваш брат просветил меня, сказав, что герцог Филипп купил не три, а шесть рубинов и три подарил матери Великого бастарда Антуана, в которую был тогда влюблен.
Драгоценность переходила из рук в руки, и вдруг Юбер произнес:
– А я удивляюсь, почему барон, безусловно, зная местонахождение рубина, не расправился со старичком рыцарем до того, как он подарил его вам.
– Думаю, потому, что не подозревал о намерении старого рыцаря. Наследство должно было достаться ему, и он, так сказать, экономил на одном убийстве. Но наследство досталось сыну, а рубин – вам.
– И у него нет ни малейшего шанса стать моим зятем, – сообщил Альдо, когда рубин, обойдя стол, вновь вернулся к нему в руки. – Моей дочери всего шесть. А будь она старше, я бы ни секунды не задумался и избавил бы нашу землю от этого чудовища.
– Невзирая на последствия? – поинтересовался Лотарь.
– Невзирая на последствия! И думаю, что порядочный адвокат сумел бы доказать, что я имел право от него защититься.
– Но для этого нужно, чтобы он все-таки на вас напал. А он устраивает свои грязные дела так, что его жертвы погибают в его отсутствие.
– Убежден, что с подобным затруднением можно справиться. Каким образом? Не так давно мы с Видаль-Пеликорном имели дело с похожим мерзавцем. Он был еще хуже, поскольку отличался непомерной жестокостью. В своем кармане он носил смертносное оружие. Но эту историю я вам расскажу потом. А сейчас пойду узнаю последние новости Ланглуа.
– Мне кажется странным, – начала План-Крепен, – что страсти разгорелись вокруг этого рубина в краю, где царит легенда о другом, куда более крупном рубине.
– Так пусть Клотильда расскажет вам легенду о царице змей, – улыбнулся ее брат.
– Охотно расскажу, – отозвалась она. – А почему не ты сам?
– Бабушкины сказки! – отмахнулся он. – Ты их обожаешь! Рассказывай!
Клотильда слегка покраснела, увидев, что все на нее смотрят.
– Я и правда люблю эту историю, хотя, конечно, это всего-навсего сказка.
Давным-давно жила в наших краях девушка, и красивее ее не было на свете. Никто не знал, дриада она или наяда, потому что жила она в чаще леса, возле родника и горного водопада. Сказочная эта красавица носила сверкающую одежду и диадему на голове, а в диадеме сиял огромный ярко-алый рубин.
