здесь, как и в комнате, нет ни одной вещи, принадлежащей мужчине.
— Мама, ну, может, все-таки не пойдешь? — снова спросила Алла.
— Уже иду, лечу, ты что, разве не видишь? А то потом еще месяц к нашему эскулапу не запишешься. — Надежда Иосифовна царски элегантным жестом надвинула на брови норковую шляпку и вдруг снова спохватилась:
— А лифт-то… Девочки, а лифт работает, кто знает?
— Я знаю, работает, — раздался из серой мглы коридора тонкий детский голосок.
Катя увидела Павлика Герасименко. Он был в детской пижаме — голубой с синим зайцем на груди — и босиком.
— Ох ты, золотко, спасибо, все-то ты знаешь, умничка… А что же ты без тапочек? — Надежда Иосифовна покачала головой. — Света, посмотрите-ка… Нельзя, нельзя, Павлик, надо одеваться, пол смотри какой холодный, простудишься.
— Я тапки под диван засунул. Свет выключился, и у меня компьютер погас, — Павлик поджал одну ногу.
— Давайте я вам лифт вызову. — Катя пошла к лифту и светила фонариком, пока Надежда Иосифовна, медленно переступая, шествовала от двери.
— Что ж, девочки, не отчаивайтесь, звоните в ЖЭК, — бодро напутствовала она их, прежде чем двери лифта закрылись.
— Звоните.., как? У нас телефон тоже выключился, он же от сети, — Алла кивнула куда-то в коридор.
— И у меня тоже, — сказала Светлана Герасименко. Кате почудилось, что она слышит в ее тихом голосе радостные нотки. Надо же, чему ж тут радоваться-то? О своем мобильнике Катя пока решила «позабыть». Быстрый приход электрика в ее вредительские планы совсем не входил.
— Может, это во всем районе свет отключили? — спросила она неуверенно.
— Может быть, — Алла Гринцер снова щелкнула выключателем. — А может, это только наша линия. Подождите, а ну-ка… — Она направилась к двери одиннадцатой квартиры. «К Сажину», — отметила Катя. Алла Гринцер нажала кнопку звонка, звонок работал, но… — Звонит, значит, свет есть, только вот хозяина нет. — Алла Гринцер вздохнула. — Женя, он во всем этом хорошо разбирается… Но нет, не судьба, его дома уже нет.
— Наверное, уехал на работу, — по-прежнему тихо заметила Светлана.
— А сколько сейчас времени? — быстро спросила Алла.
— Девяти еще точно нет, — туманно ответила Катя.
— Ну-ка, еще секундочку подождите. — Алла побежала по лестнице наверх, оставив дверь своей квартиры открытой настежь. Катя снова отметила про себя, насколько доверчивы обе эти женщины — мать и дочь.
Эту Аллу Гринцер она прежде видела только на оперативном снимке, и впечатление было весьма неопределенным: женщина как женщина, средних лет, натуральная блондинка, интеллигентной внешности. Однако сейчас Катя увидела Аллу Гринцер вблизи и… Какая славная! И такая беспечная — квартиру бросила, куда-то опрометью сорвалась. Как девчонка…
Алла поднялась на пятый, затем на шестой этаж. «К Зотовым, что ли, побежала на седьмой?» — подумала Катя, но шаги наверху смолкли. Гринцер звонила кому-то в дверь. Герасименко тоже прислушалась.
— Нет, все на работе, — сказала она безучастно. — Опоздали мы. И все же я понять не могу, если это только у нас выключили на четвертом и у вас на пятом, то как же…
Алла спустилась.
— Ну что? — спросила Катя.
— Хотела крикнуть «SOS», да… Нет, точно не судьба, — Алла махнула рукой. — Тоже никого дома. А звонок, между прочим, и там работает.
— А вы в какую квартиру звонили, над нами или напротив? — спросила Герасименко, изучая провода на щите.
И тут Катя заметила: Алла Гринцер словно бы смутилась, чуть помедлила с ответом.
— Да к соседям… Над нами.
«К Васиным или к Алмазову? — быстро прикинула Катя. — Нет, Васины напротив, значит…»
— Если бы на линии что-то произошло, то весь стояк бы полетел и во всех квартирах и над нами и под не было бы света. А тут только у нас одних. Значит, что-то с нашей проводкой, — сказала Герасименко.
— Без электрика все равно не разобраться. Давайте я сейчас схожу в ЖЭК, — предложила Алла. — Не сидеть же нам век в темноте? Светлана, а вы будете днем дома, если монтер придет?
— Да, буду, я сейчас не работаю, — ответила Герасименко. — Болею, на больничном… Павлик, ты все до сих пор без тапочек? — крикнула она сыну. — Тебе что сказали? Ты что это? Темноты, что ли, боишься?
— Темноты я не боюсь, — ответил мальчик, — а другого, ты сама сказала, уже нечего бояться.
— Иди домой.., посмотри, как там твой компьютер, может, включился. Ну, иди же!
Этот окрик прозвучал как-то слишком нервно и резко. Павлик тут же скрылся в недрах квартиры. «Как в тот раз во дворе, — подумала Катя. — Сущий гномик — был и нет. Занятный какой малыш».
— Я, пожалуй, схожу с вами, — сказала она Алле. — Хоть взгляну, где ЖЭК находится. Только оденусь и спущусь. Оставить вам фонарик?
— Ой, если можно, — Алла улыбнулась. — У нас такой Клондайк дома, при свете-то все с мамой ищем круглые сутки — сапоги, вилки, помаду, платки носовые. А сейчас и вообще на ощупь надо.
— Утро уже, а темно, как в погребе, — сказала Герасименко. — На улице снова тучи обложные, наверное. Снег опять будет. — Она шагнула за порог и захлопнула дверь.
Катя поднялась к себе (в который уж раз!), надела шубу, Алла уже ждала ее у лифта.
— Вы, значит, только въехали? — спросила она. Катя вновь старательно повторила свою легенду о снятой по дешевке через фирму квартире, намеренно на этот раз даже не упомянув, что ей известно о произошедшем в доме убийстве. Ей хотелось посмотреть, будет ли эта Алла Гринцер сама говорить о трупе и следах крови на лестнице.
Но Алла спросила совсем о другом:
— А вы одна живете или с родителями?
— С родителями, с братом. У меня еще друг есть. Близкий, — тут Катя засмущалась. — Ну, мы хотели вместе пожить, посмотреть, что и как… Вот с квартирой этой затеяли… Ну, а потом все как-то…
— Не сложилось? Ничего, все наладится. Вы еще такая молодая.
— Трудно без мужчины в доме, — вздохнула Катя. — Дома все папа, брат, он у меня школу кончает, такой умелец… А тут я одна. Свет вот погас — даже не знаю, кого звать, куда бежать. У мужчин с этими делами все просто. Все-то они знают — где какой болт, какая гайка.
— А, бросьте, — усмехнулась Алла. — Ничего они не знают. Они вообще дети, только выглядят как олимпийские чемпионы — здоровые, сильные, крутые. На самом деле они.., они просто дети, мальчики. И все играют, играют со всем, что им в руки попадается. Я, когда смотрю на них, не перестаю удивляться.
— Чему? — спросила Катя.
— Загадкам бытия. Они вышли из подъезда.
— Мы тоже одни с мамой живем, — Алла смотрела
