class="p1">— Вот и все, — изможденный, истощенный долгой болезнью человек, больше похожий на высушенную мумию, откинулся на свое ложе, — я рад, что наконец могу скинуть этот груз. Он больше мне не по плечам.
Он положил перо на стол, рядом с документом, гласящим, что князь Иасион из рода Эйлин отрекается от престола и передает власть своей сестре княжне Кари из того же рода.
— Нам будет не хватать вашей мудрости и света, который вы проливали на всех нас, — почтительно произнес один из присутствующих везерей.
Он и еще трое его коллег склонили голову перед бывший правителем. Иасион слабо улыбнулся. Четверо самых близких, самых преданных ему людей. Долгие ары они были вместе. Теперь ему пора уходить, а у них еще найдется дело. Князь перевел взгляд на сестру. Она стойкая и упрямая, амбициозная и целеустремленная, она справится. Однако ей все равно понадобится опора, хотя бы на первое время. Долина нуждается в сильном правителе.
— Ваше светлейшее высочество, вам надо поставить здесь и свою подпись, — тот же везер повернулся к княжне. Сегодня он взял на себя обязанности главного.
Должность первого везеря всегда была за князьями Эардоре. Олгин уже давно отказался от этих обязанностей, а его сын…
Иасион болезненно прикрыл глаза. Если быть честным с самим собой, только перед самим собой, Янаур был бы лучшим правителем для Мюрджена. В нем жил здравый смысл, терпение, умение принимать правильные решения даже в самых тяжелых ситуациях, он не рубил с плеча и что самое ценное — его никогда не интересовала власть в чистом виде, он не упивался ею, не ставил самой целью и ему никогда не была безразлична судьба княжества и людей, живущих в нем. Наследие Таурила ярко жило в этом молодом человеке, пусть в крови и не было серебра.
Жаль, что Кари так и не увидела в нем этого.
Без пяти мен законная правительница Мюрджена протянула руку и взяла перо.
— Коронация будет проходить в тронном зале, — вновь произнес везер.
— Это вряд ли, эсса Галаттэ.
Дверь распахнулась и в комнату вошли семь фигур, закутанных в плащи. Одна из них закрыла дверь на замок, подперев стулом.
— Что происходит?! — Галлатэ поднялся со своего места, но тут же осел назад, хватаясь за рукоять длинного ножа, торчащего у него из груди.
Трое заговорщиков отделились от вошедших. Хладнокровно обнажив острые клинки, пригвоздили растерянных везерей к стульям, на которых они так и остались сидеть.
Кари вскочила на ноги. Ее грудь высоко вздымалась в такт дыханию, глаза расширились. Она сжала кулаки, словно пыталась удержать в них свое хладнокровие.
— Сейчас сюда ворвется моя охрана, — жестко произнесла она, — вы вряд ли успеете насладиться содеянным.
Из-под двери расползалась лужа крови. Один из заговорщиков перехватил взгляд княжны, направленный на дверь, на красное пятно под ней.
— Вряд ли вам кто поможет, ваше несостоявшееся высочество, — усмехнулся один из убийц, — даже он.
С этими словами мужчина подошел к одной из фигур, стоящих позади и сдернул капюшон. Кари чуть отступила назад. Ее самообладание дало сбой. В глазах сверкнула паника. Она встретилась взглядом с Димостэнисом. Тот неопределенно пожал плечами.
Что он еще мог сделать?
Железный обод, в котором он просидел более суток и теперь не мог двинуть даже головой, так как шея распухла и невыносимо болела, заменили тяжелыми кандалами, одетыми на запястья и соединенными между собой короткой толстой цепью. Двое шактов, стоящих рядом, контролировали каждое его движение. Прикосновение их готовых плетений он постоянно чувствовал на своей коже, и любая попытка соприкоснуться с хьяртом была бы тут же пресечена.
— Удивлены, ваше высочество? Что вы еще хотели от имперца? Он посланник императора и прибыл сюда, чтобы разрушить нашу жизнь. Обескровить нас, лишить долину ее правителей, посеять хаос. В последнее время об этом все забыли, но, когда его найдут рядом с вашим трупом, вновь вспомнят, кто наш главный враг и что вы, ваше высочество, виноваты в том, что пустили его так далеко.
— Спасителем будете вы, ваша светлость? — презрительно скривила губы Кари, — можете снять капюшон, лэрд, я все равно вас узнала.
— Зачем, Олгин? — тихо простонал Иасион со своего ложа.
— Я всегда готов был служить тебе, — резко ответил тот, — но не ей.
По примеру своего предводителя остальные тоже открыли свои лица. Двоих заговорщиков Дим хорошо знал. Часто видел во дворце. Один из них был главой старинного знатного рода, второй наследник не менее благородного Дома. Правда, вот его родители были недавно убиты, когда неизвестные преступники запугивали правящий Дом и расправились с преданными короне людьми. Невероятно странное совпадение.
Димостэнис скосил глаза сначала на одного своего конвоира, на второго, перевел взгляд на стоящего у окна. Этих троих он видел впервые. Совсем еще юные, возможно старшему аров двадцать три — двадцать пять. Скорее младшие сыновья с не менее известными именами, чем их подельники и чьи более старшие, но менее удачливые члены семьи стали жертвами мятежников. Как легко эти юнцы разделались с безоружными и беззащитными людьми. Далеко пойдут мерзавцы!
Дим перевел взгляд за окно. Ветер легко шевелил листья старых каштанов, растущих в княжеском саду. Он знал, как это — легко, невесомо дотрагиваться до гладких плодов, скользить среди разросшихся ветвей, слушать шепот листвы. Он уже был ветром. Помнил легкость приветственных, игривых объятий. Никакая сила подвластная людям не сможет почувствовать восторг от встречи двух стихий.
— Мне придется убить предателя, — Олгин повернулся к Димостэнису, — к сожалению, я не успею спасти вас, ваше высочество, но после того, как я отомщу за вашу гибель, мне ничего не останется, как взять судьбу княжества в свои руки.
Никто не заметил, как листья за окном перестали легкомысленно шуршать. Воздух замер. Он слушал зов. Слабый, неумелый, едва обозначившийся на едином полотне мироздания. Один из его братьев нуждался в помощи.
Губы Серебряного дрогнули в едва заметной улыбке. Листья деревьев сорвались с ветвей, поднялись вверх, на миг затмив свет Таллы. Обиженно вздыбились в миг обедневшие кроны. Окно треснуло, будто в него со всего маха ударили невидимым кулаком. Брызнули осколки стекла, в комнату ворвался ветер. Заплясал огонь в лампах.
Заговорщик, стоявший ближе всего к окну, коротко вскрикнул. Схватился за голову. Из его глазницы торчал острый осколок. Парень упал на пол, беспомощно суча ногами и затих. Под его головой медленно-медленно образовывалась блестящая темно-бордовая лужа. Застывшие люди неотрывно смотрели как она текла, смешиваясь с разлитой по полу кровью везерей. Наверное, те еще не успели далеко уйти за Врата Зелоса. Впрочем, вряд ли на
