И прямо передо мной вспыхнул пульсирующий посадочный сигнал.
Гостиная была пуста. Я бросился в комнату Илль. Охапка травы на полу. Никого. В студии полумрак и тишина. Мастерская освещена — вероятно, свет горит с утра. Меня вдруг поразила маленькая машина в углу. На плоском диске стояли ноги. Одна на всей ступне, другая на носке. Ноги до колен. И кругом — тонкие провода кроильных и скрепляющих манипуляторов. Словно гибкие водоросли оплели эти детские ноги. Мне захотелось дотронуться до них, мне казалось, что они упруги и теплы. Я повернулся и побежал. Лифт. Ну, разумеется, все они наверху.
Я не сразу заметил Джабжу, стоявшего в углу перед экраном. На экране были какие-то странные горы, на фоне их металась черная точка.
— Хорошо, что ты прилетел, — сказал он каким-то бесцветным голосом. — Я один, а в горах полно людей.
Я остановился, глядя из-за его спины на букашку, мечущуюся по экрану.
— Что это?
— Туан.
Мобиль то кружился над одним местом, то стремительно спускался вниз по ущелью, то описывал большой круг, прижимаясь к самым горам, но все время он возвращался к огромной выемке, на дне которой медленно набиралось что-то блестящее. Вероятно, так выглядела на ночном экране вода. И вдруг я понял, что́ это за место, на которое неуклонно возвращается четкая точка мобиля.
Джабжа сел и обхватил колени. Точка на экране продолжала кружить. Вероятно, так будет до утра.
— Как это случилось?
Джабжа сделал усилие, и было видно, что ни одному человеку, кроме меня, он не стал бы сейчас рассказывать этого. Но он знал, что я имею право, что мне необходимо это знать.
— Эти мальчишки застряли в ущелье. Мы неоднократно предлагали им людей и механиков, но они отвечали, что справятся сами. А сегодня в заповедник прорвалась гроза. Ты знаешь, что это была за гроза. Озеро, лежащее над ущельем, много раз давало селевые потоки огромной мощности. Когда Лакост вернулся из Парижа, было ясно, что людей нужно немедленно снимать с корабля. Я выслал силовые гравилеты, чтобы поднять их черепаху над опасной зоной. Они ответили, что поднимаются сами, и отослали наши машины. Их корабль медленно пошел вверх. Тогда-то и вернулась Илль. Лакост показал ей на экран, на котором четко виднелось озеро. Если бы эти мальчишки видели то, что там творилось, они вряд ли стали бы рисковать. Но они положились на свою развалину и она, не поднявшись и на сто метров, снова опустилась на дно ущелья. Я приказал им немедленно покинуть корабль и выслал мобили, которые все равно уже не могли успеть. Я не заметил, как Илль вышла.
Джабжа говорил так, словно все это случилось давным-давно, и он теперь с трудом, но обстоятельно припоминает, как это произошло.
— Но это заметил Лакост. Он вылетел следом.
— Лакост?
— Да, Лакост, — ответил он, и я понял, что́ он этим хотел сказать.
— Но ее мобиль был одноместной спортивной машиной. Догнать его было невозможно. Когда она подлетала, поток воды уже несся по ущелью, и рев его был слышен этим… Я видел, как она выскочила и впихнула их в свой мобиль, и он с трудом поднялся. Лакост долететь не успел.
Я поднял на него глаза.
— Да, — сказал он. — Мы с Туаном это видели.
— Но разве не может…
— Это была стена воды десятиметровой высоты. Вода, крутящая глыбы камня и вырванные с корнем деревья. Корпус старого корабля треснул, как яйцо. Двигатель нейтрогенного типа работал на холостом ходу, когда защита полетела к чертям и… можно догадаться, что́ там творилось. Лакост был совсем близко. Взрыв разбил его мобиль о скалы.
— Где он?
— В Женевской клинике.
— Выживет?
— Должен.
— Это — все, Джабжа?
— Это — все, Рамон.
Я вскочил.
— Сиди. Люди из Мирного должны прибыть через час. Нас сменят.
Мы сидели молча. Туан не возвращался. Легкий гул наполнял огромный конусообразный зал. Иногда на пепельных экранах проносились черные стремительные капли — это мчались мобили, посланные автоматическим командиром. И сколько бы их ни улетело, на выходе все равно стоял очередной корабль, готовый ринуться туда, где нужна помощь.
И еще сидели два человека, спокойные и безразличные с виду. Их очередь — тогда, когда бессильна будет самая совершенная, самая современная машина. Тогда один из них встанет и улетит. И, если нужно, следом полетит второй.
Но пока этой необходимости не было.
Не появилась она и тогда, когда, наконец, прибыли четверо молчаливых, сдержанных парней, одетых в рабочие трики. Джабжа говорил с ними вполголоса. Потом подошел ко мне:
— Останешься здесь?
Я покачал головой.
— В Егерхауэн?
Я, кажется, усмехнулся.
— Но только не ТУДА. У твоего мобиля нет защиты.
— Не бойся. Я просто полечу… — я неопределенно махнул рукой куда-то вниз. — И потом я должен попасть на этот остров… Как его? Не имеет значения. Комитет «Овератора».
— Ты должен? — переспросил Джабжа.
— Я должен жить так, как жила она. А она знала. Если я не сделаю этого, я буду считать себя трусом.
— Ты никогда не будешь трусом, Рамон. Иначе она не любила бы тебя.
— Ты знал?..
— Я видел.
Мы вышли на площадку. Два мобиля стояли, как сторожевые псы, готовые прыгнуть в темноту.
— Тебе действительно нужно узнать это? — медленно, взвешивая каждое слово, проговорил Джабжа.
Я не ответил. Джабжа кивнул и направился к мобилю.
— Ты тоже летишь?
— Я к Лакосту. — Джабжа помолчал, глядя вниз. — Помнишь, ты спрашивал, зачем существует Хижина?
Еще бы я не помнил!
— Чтобы с людьми не случалось того, что с ним. Ну, прощай, Рамон.
— Прощай, Джошуа.
Он тяжело оперся на мобиль, так что машина качнулась. Потом обернулся ко мне:
— Она улетела — отсюда.
Створки люка захлопнулись, мобиль сорвался с места и исчез в темноте.
Она улетела отсюда.
Мне даже не нужно было закрывать глаза, чтобы увидеть: вот она наклоняется над экраном, вот поворачивается и идет — не бежит, а просто очень быстро идет. Идет легко и стремительно, как можно идти навстречу смерти, когда о ней совсем-совсем не думаешь, потому что главное — это успеть спасти кого-то другого. И великое Знание, принесенное «Овератором», не имеет никакого значения.
Она проходила мимо меня, и я видел — она даже не вспомнила об ЭТОМ. Она проходила мимо меня уже в десятый, двадцатый, сотый раз, пока я не почувствовал, что частица ее легкости и стремительности передалась мне.
Я наклонился над алфографом. Комитет «Овератора»… «Тебе действительно нужно узнать ЭТО?».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
