Читаем без скачивания Струна и люстра - Владислав Крапивин

Тот же Валентин Лукьянин, выступая на крапивинских чтениях в Екатеринбурге, сказал: «…не только своими новыми вещами, так сказать, по житейской фактуре более соответствующими новому времени, но всем своим практически многолетним творчеством Крапивин вышел сегодня к самым острым проблемам времени…Романы, повести, сказки Крапивина приобретают особое значение: они способствуют укреплению иммунитета души…»

Искренность, чистота, порядочность, вера, любовь, надежда и доверие к читателю — это то, что всегда есть у Крапивина. А читатель отвечает взаимностью. Читательская аудитория Крапивина невероятно разнообразна. Дети прочитывают Крапивина с родителями. Дети взрослеют, а книги Крапивина потом читают вместе со своими детьми. Радостью прочитанной книги делятся, как правило, с друзьями. В одном из откликов в Интернете прозвучали такие слова: «…с тех пор как я прочитала в «Пионере» «Мальчика со шпагой», я умудрилась приобщить к Вашему творчеству маму, друзей, потом мужа, а теперь Ваши книги читает мой сын (ему уже 17) и потихоньку агитирует своих друзей. Вот такая смена поколений Ваших читателей».

Без преувеличения могу сказать, что с тех пор, как я прочитала книгу «Та сторона, где ветер», вот уже почти 30 лет я приобщаю к творчеству Крапивина не только свою семью и друзей, коллег в ближнем и дальнем зарубежье, но и всех своих читателей, а их количество за эти годы измеряется уже многими тысячами.

Читатели Крапивина — это отдельная интереснейшая тема для исследования. Они взрослеют и меняются вместе с его книгами, а сам Крапивин «взрослеет» и меняется вместе с ними. Читательская активность и заинтересованность, стремление вникнуть, понять, разобраться, обсудить — особенно характерна для поклонников творчества Крапивина. Наверное, поэтому они ищут единомышленников (и возникают клубы), пытаются издавать и издают свои журналы и газеты, пишут интереснейшие статьи, создают собственные иллюстрации к книгам, ставят пьесы, снимают фильмы, общаются в реальном и виртуальном мирах.

Николай Рубан в «Иске к писателю» пишет: «Крапивин в своих книгах, как писатель-созидатель, не просто хочет показать, каков этот мир на самом деле, а хочет изменить его к лучшему. А улучшить его он хочет через нас с вами, ребята, через своих читателей. А дальше — у кого как получится, на что у кого пороху хватит. Один станет хорошим педагогом. Другой — хорошим писателем. Третий… Да хотя бы просто проживёт жизнь как порядочный человек и создаст своим детям нормальную жизнь — это не так уж и мало по нынешним временам».

Фундаментальной науке, прежде всего синергетике, достаточно давно известно, что во всех больших открытых системах лишь от 2 до 8 % элементов обеспечивают развитие системы, остальные поддерживают её стабильность. Процент активно действующих людей, влияющих на окружающий мир, вмешивающихся, неравнодушных, умеющих сопереживать, брать на себя чужую боль, ответственность, — величина постоянная в любой возрастной или иной группе. Их немного, те самые 2–8 процентов, но от них зависит вектор развития общества. Возьму на себя смелость определить, что подавляющее большинство читателей Крапивина — из этих людей.

Читателей Крапивина привлекает особая атмосфера нормальных человеческих отношений, потихоньку забываемых нашим обществом, отношений, построенных на доверии, честности, дружбе, заботе о ближних. Но писатель не просто создаёт такую атмосферу на страницах своих книг, он постоянно напоминает «о цене, которую ежедневно нужно платить за эту самую замечательную атмосферу, тот груз беспокойства и строгости, даже беспощадности к себе самому, что нужно нести ежесекундно» (Максим Борисов). Каждый ли способен на это? Как сочетаются нормальные человеческие отношения с реалиями современной жизни? И есть ли в ней место для романтических устремлений? Не почувствуют ли себя читатели обманутыми?

Юрий Пученькин в интервью для газеты «Вестник Алапаевска» спросил у писателя: «У многих людей сложилось представление о Крапивине-романтике. Можно ли верить в иллюзию, в идиллию, живя в реальности? Не происходит ли разочарования от того, что света, отражённого в ваших книгах, зачастую нет в реальной жизни?»

«Я, как и многие авторы, никогда не ставил перед собой задачу просто отражать реальный мир, — ответил Крапивин. — Я выстраивал концепцию книг, исходя из своей собственной личности. Я всегда хотел показать, какой ДОЛЖНА БЫТЬ ЖИЗНЬ, старался объяснить читателям, как добиться этого. Я брал материал реальности, но чистил его от повседневной шелухи и мути, оставляя сердцевину человеческих отношений. Те люди, которых я не устраиваю, не читают моих книг. У меня своя аудитория, которая меня понимает и разделяет мои мысли и устремления. Я не собираюсь меняться в угоду современной действительности. Важно ведь не то, какие события показаны в книге, важно то, как мои герои к ним относятся, как стараются к лучшему изменить мир. Я искренне верю, что позитивные перемены в жизни могут наступить лишь тогда, когда современные отношения будут строиться не на прибыльности, а на искренности. Надо ценить жизнь всех людей, а не только свою. К сожалению, не всегда и не в полной мере удаётся внушить эти мысли людям. Однако в том, чтобы показывать жизнь в её совершенстве, жизнь такой, какой она могла быть, я и вижу сегодня главную цель Писателя».

Может, именно из-за такой позиции и есть люди, не принимающие творчество Крапивина. Мне кажется, даже неважно, кто эти люди — обычные обыватели, или критики, чиновники, педагоги. У кого-то оно просто вызывает раздражение, а кое-кто его и на дух не переносит. Правда, чаше всего это самое раздражение и неприятие относится к самому писателю, его взглядам на жизнь, его принципу вмешательства. «Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы их ни встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня». Это слова из Устава «Каравеллы». Этим принципом всю жизнь руководствуется сам Крапивин. И это то, что в первую очередь делит людей на его сторонников и противников.

Из письма Лёши Мальского (Санкт-Петербург): «Мне всегда хотелось Вас спросить: как Вам удаётся писать так, что, казалось бы, самые обычные события захватывают с головой — просто не оторваться? И ещё: почти все Ваши книги похожи друг на друга, но ведь нигде не возникает ощущения, что это уже где-то было! Нет такой досады, что чего-то ждал, а получил то же, что и раньше… Наоборот! Возникает радость узнавания, чувство, что это те же знакомые, любимые персонажи. Как будто это продолжение предыдущей книги. Как это у Вас получается?»

Ответ на это письмо был напечатан в журнале «Костёр»: «Трудно объяснить…Не знаю. Стараюсь… Если автор начнёт всерьёз разбирать всю технику своей работы, он может запутаться сам и запутать других. Пусть уж анализом творчества занимаются учёные литературоведы, а писатель, по-моему, должен доверять своей интуиции и писать «как просит душа»… Ты верно заметил, что мои книги похожи одна на другую (и слава Богу, что не ругаешь за это). От такой «похожести» никуда не деться автору, который пишет уже сорок пять лет подряд и сочинил немало романов, повестей и рассказов. И дело не в том, что он повторяется из-за нехватки фантазии или материала. Просто много работающий писатель постепенно создаёт свой мир — с собственной атмосферой, любимыми местами действия, с наиболее близкими ему характерами, интонациями, настроениями».

Память детства сохраняет Владислав Крапивин всем своим творчеством. Особую ценность и привлекательность его книг увидела моя коллега из Японии, профессор Танака Ясуко в том, что каждая строчка, описывающая картины детства, чиста и проникновенна и не нуждается в объяснениях и комментариях, «словно ты сама вдыхаешь запах лета и бежишь к родному крыльцу, чтобы уткнуться в мамины колени и забыть о всех своих страхах и тревогах».

«Спасибо Вам за неожиданно встреченное детство, за вашу необыкновенную память ребенка, за живую сказку, за все. Вы как чудесная машина времени. Прочитать вашу книгу — это как вдруг встретить волшебника, поболтать с драконом, найти друга, даже если уже не верил, что это случится. Не знаю, как Вам это удается, но я уверен, что летать на ковре-самолете Вы не разучились. И мы вспомним, с нашими детьми, надеюсь…

И все-таки не понимаю, как можно вызывать дежа-ею у всех, разные дети, разные поколения, ведь невозможно помнить то, чего с Вами не было, и придумать это тоже невозможно — или нет? — снова вопрос, недавно прозвучавший в Интернете».

«Придумать — невозможно. Чувствовать — можно, — ответил на это писатель. — Вспоминать, что было с тобой в детстве, в снах, в мечтах, может быть, в какой-то иной реальности (а я все больше склоняюсь к мысли, что таковые параллельные реальности существуют), наверное, всегда можно. Наверное, литераторы — это люди, у которых есть повышенная способность проникать в эти миры, вспоминать их и, по мере своих возможностей, рассказывать о них другим людям. Иногда это удается, иногда нет… судить об этом уже не автору, а читателям. Кому понравилось — тем спасибо. Наверное, умение сохранять в себе память детства — это определённая способность, так же, как бывает, например, способность к музыке или математике».