она в очередной раз с Паном разбежалась, но это же не проблема, да?
— А в центре кто? — не слушая, спросил Амфитеус. — Кто та темноволосая нимфа?
Нот недоверчиво хмыкнул.
— Не знаешь?
— Если бы знал, не спрашивал.
Нот взволнованно сглотнул, качнув головой, словно одно упоминание её имени могло низвергнуть его в Тартар.
— Я не уверен, что…
— Говори!
Нот не боялся Амфитеуса, но и начинать ссору из-за какого-то имени не пожелал.
— Это Кора, — сказал он. — Дочь Зевса и Деметры, богиня весны, супруга Владыки Мёртвых и… твоя сестра.
Амфитеус потерял дар речи. Невозможно было поверить, что эта жизнерадостная, живая и прекрасная нимфа может быть Корой. Той самой Корой, встречи с которой он ждал много веков. Той самой Корой, которую не иначе как сломленной тенью и представить было нельзя.
— Ты ш-штишь? — голос подвёл его, и ему пришлось дважды повторить последнее слово, чтобы оно звучало разборчиво. — …шутишь?
— Нет, — Нот был серьёзен, — я знал её ещё ребёнком и не могу ошибаться. Это точно она.
Амфитеус запустил пальцы в волосы, не находя в себе сил принять её такой и признать, что все до единого лгали ему, что всем было проще распускать слухи о ней, чем признать её настоящую. Он стоял там и смотрел, пока солнце не скрылось за горизонтом, а Кора не покинула это место вместе с нимфами.
Амфитеус так и не решился подойти.
Он пообещал себе, что в следующий раз обязательно заговорит с ней, однако следующий раз случился у Тёмных Врат в конце осени, когда прекрасная дева обратилась тёмной царицей, величественной и гордой. В этом образе Кора была чем-то похожа на мать: властная, сильная, независимая, но в отличие от неё великодушная и искренняя. Разговор с ней мог принести много серьёзных проблем и навлечь гнев Аида, чего Амфитеус по многим причинам предпочитал избегать. Встреча снова не состоялась.
Амфитеус тогда подумал, что будет ещё много вёсен, которые смогут свести их, но и тут ошибся. В этом же году Арес привёл в исполнение свой план, разрушая едва возродившиеся мечты и стремления Амфитеуса, не оставляя ему ни выбора, ни свободы действий. Арес отобрал у него всё: мать, которой клялся сохранить жизнь, возможность встречи с сестрой и линию власти, которую Деметра обещала передать сыну, — только божественные зёрна и остались.
Пережив тяжёлый период утраты, Амфитеус собрал осколки разбитых иллюзий и снова позволил Аресу быть хозяином положения: он исполнял его приказы, помогал ему во всём, но при этом вёл и собственную игру. Амфитеус искренне верил, что завладев линией власти матери, сможет стать свободным, сможет покинуть Олимпийцев и зажить собственной жизнью среди людей, в мире, где о нём никто не будет знать, где он никому и ничего не будет должен. Амфитеус тщательно выстраивал план, умело используя приобретённые навыки для достижения собственных целей, не жалел ни сил, ни времени, ни даже чужих жизней. Всё его существование свелось к ожиданию, к бесконечной череде однотипных событий, которые — он знал — рано или поздно должны были привести его к нужному результату.
Время убегало сквозь пальцы — минуты превращались в дни, дни в года, года в тысячелетия. Олимпийские боги всё меньше действовали сообща, царство Теней дремало, окутанное мраком тайны, царство Моря совсем отошло от дел, а смертные, в отсутствие тотального контроля, подняли головы. Их города стали процветать и множиться, цивилизации расти — боги пытались сопротивляться, насылали потопы и смертельные болезни, но, в конце концов, поняли, что, убивая смертных, подвергают опасности не только себя, но и само мироздание. Как создатель, познавший, что его творение выходит за рамки воображения, боги не могли позволить себе полное уничтожение смертных, они предпочли следовать старым заветам и наблюдать со стороны. И сначала им с лёгкостью удавалось быть всеведущими наблюдателями, но затем они стали спускаться в города, защищать их, иногда вмешиваться в политику, иногда устраивать собственное благополучие. Так к двадцать первому веку боги слились со смертными и уже не видели себя отдельно от их многомиллиардного сообщества.
Амфитеус ничем не отличался от других них. Из века в век он жил в городах смертных, подражая богам, вливаясь в молодёжные тусовки, интересные компании, но всегда оставался одинок. Предвестники возвращения Персефоны вернули ему надежду на встречу, и он стал ещё активнее проявлять себя. К этому моменту Арес уже слишком сильно погряз в собственных проблемах, чтобы обращать внимание на подпольные дела одного из самых верных сторонников — подозрений было недостаточно, а искать подтверждения не позволяла основная задача. Амфитеус пользовался этим. Он всё отлично спланировал, но первый же приказ Ареса едва не пустил его план псу под хвост. Марк и Ариана. Он не мог отказаться от убийства, чтобы не выдать себя, но и действовать предложенными методами не стал — сделал всё так, чтобы их жизнь закончилась быстро, подарил им покой, поселив вину и беспокойство в собственной душе.
Второй раз Амфитеус ослушался Ареса, когда тайно выбрался из «Протекта», чтобы лично найти и схватить Персефону. Он ждал грандиозной встречи с великой богиней, а нашёл полнейшее разочарование. Девушка, проскользнувшая в комнату, при всей своей схожести с Персефоной, выглядела слабой и глуповатой — испуганный взгляд, истеричные вскрики после выстрела, странные ужимки. И ради этого его мать пожертвовала собой? Ради слабой неблагодарной выскочки, неспособной даже на малейшее проявление силы?
А потом эта неблагодарная выскочка чуть не убила его и этим ответила на все вопросы.
Амфитеус помог поймать её, выполнил долг и вернулся к Аресу, где вместо благодарности получил небольшой, но суровый выговор, а вместе с тем и отказ передавать линию власти Деметры. Во вспыхнувшей ссоре они едва не вступили в бой, но Амфитеус не был глуп, потому взял и попросил прощения. Он не мог позволить на корню разрушить мост к свободе, который веками строил в тайне от всех. Притворившись покорным, Амфитеус стал разведывать то, что прежде было за пределами его досягаемости: навестил выбравшегося из Тартара Деймоса, успел заглянуть в архивное хранилище «Протекта», и так разузнал всё, что было необходимо. Вся его жизнь прошла сквозь призму полученной информации — по всему выходило, что цели приспешников Ареса не стоили ни драхмы, а новый мир, которым они так грезили, должен был стать их общим концом. Хотел ли он предотвратить это? Безусловно. Но только после того, как докопается до правды и получит линию власти матери. И путь к этой цели был только один — встретиться с сестрой.
Амфитеус осознавал все риски.
