Читаем без скачивания Том 4. Проза. Письма. - Михаил Лермонтов

Комментируя отрывки письма со слов Раевского, В. Х. Хохряков прибавляет: «Бабушка желала, чтоб Лерм<онтов> вышел в гвардейские офицеры, о которых она имела высокое мнение, – вследствие своих еще екатерининских понятий» (М. Ю. Лермонтов. Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 767).

Передавая Лермонтову толки московских знакомых, Лопухин упоминает об Алексее Андреевиче Кикине как об одном из светских недоброжелателей поэта. Впоследствии, уже после смерти Лермонтова, А. А. Кикин написал своей дочери М. А. Бабиной письмо от 2 августа 1841 г. с описанием последней дуэли. В этом письме, опубликованном в 1896 г. в «Русской старине» (№ 2, с. 316), Кикин, сочувствуя Е. А. Арсеньевой, резко отзывается о Лермонтове. Сохранился акварельный портрет Кикина, написанный Лермонтовым в Кисловодске в 1837 г.

Данное письмо было в бумагах Лермонтова в 1837 г. и так же, как предыдущее, вошло в жандармскую «Опись письмам и бумагам л. – гв. Гусарского полка корнета Лермантова», где о нем сказано: «№ 2. Лопухин извещает Лермантова, что его бранят в Москве за переход в военную службу» (М. Ю. Лермонтов. Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 473).

6. От А. А. Лопухина, отрывок

<25 февраля 1833 г. Из Москвы в Петербург>

1833 г. Февраля 25.

Напиши мне, что ты в школе остаешься или нет, и позволит ли тебе нога продолжать службу военную. Очень и очень тебе благодарен за твою голову, она меня очень восхищает и между тем иногда грусть наводит, когда я в ипохондрии.

Впервые опубликовано в издании: Сочинения М. Ю. Лермонтова под ред. П. А. Висковатова, в шести томах, т. 6, 1891, с. 177.

В данном отрывке речь идет о болезни Лермонтова из-за ушиба ноги на занятиях в манеже (об этом см. в примечании к предыдущему письму) и о картине Лермонтова «Предок Лерма» («Герцог Лерма»), написанной для А. А. Лопухина (см. об этом в примечании к письму М. А. Лопухиной от 2 сентября 1832 г. (№ 10)).

7. От А. М. Верещагиной, отрывок

<1833 г. Из Москвы в Петербург>

1833 г.

Если нет, то вы можете сочинить ее в духе ваших импровизаций «Кто смотрит так гордо» – речитативом и Арсеньев – в темпе аллегро.

Печатается в переводе с французского языка.

Впервые опубликовано на французском языке в издании: М. Ю. Лермонтов. Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 467.

В данном отрывке говорится о музыкальных импровизациях поэта и о проекте какого-то музыкального произведения. О музыкальных способностях Лермонтова сохранилось много свидетельств. Известно, что он пел и играл на рояле и на скрипке. О пении Лермонтова известен отзыв его товарища по Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров А. Тирана, который пишет, что поэт «очень хорошо пел романсы, т. е. не пел, а говорил их почти речитативом» («Звезда», 1936, № 5, с. 186); см. также кн. Б. С. Гловацкого «Лермонтов и музыка» (М.-Л., 1964). Арсеньев – возможно Емельян Никитич (1810–1877), двоюродный дядя поэта.

8. От А. М. Верещагиной

<18 августа 1835 г. Из Федорова в Петербург>

Федорово, 18 августа.

Мой дорогой кузен.

Только прочитав в третий раз ваше письмо и твердо убедясь в том, что я не нахожусь под влиянием какого-то сновидения, я берусь за перо и пишу вам. Не то, чтоб я не могла считать вас способным на великое и прекрасное деяние, но писать три раза, не получив по меньшей мере трех ответов, вы знаете, что это чудо великодушия, черта возвышенная, черта, которая заставит побледнеть от волнения. Мой дорогой Мишель, я больше не беспокоюсь о вашей будущности, когда-нибудь вы станете великим человеком.

Я хотела вооружиться всеми моими силами, чувствами и волей, чтобы серьезно рассердиться на вас. Я не хотела вам больше писать, чтоб доказать этим, что мои письма могут обойтись без рамки со стеклом, только бы находили удовольствие их получать. – Но довольно, вы раскаялись – я слагаю оружие и соглашаюсь всё забыть.

Вы офицер, примите мои поздравления. Это для меня большая радость, тем более что она была неожиданна. Потому что (я это говорю вам одному) я скорее ожидала встретить вас солдатом. Вы сами согласитесь, что у меня были основания бояться, и даже если б вы были вдвое благоразумнее, чем прежде, вы всё же еще не вышли из разряда сорванцов. Но, во всяком случае, это уже шаг вперед, и я надеюсь, что вы больше не будете пятиться назад.

Я представляю себе радость бабушки; лишнее говорить, что я разделяю ее всем моим сердцем. Я не сравниваю мою дружбу с бездонным колодцем, вы этому не поверите. Я не сильна в сравнениях и не люблю обращать священные вещи в посмешище, – я предоставляю это другим!

Когда приедете вы в Москву?

………………………………………….

………………………………………….

Что касается количества моих поклонников, догадайтесь сами, и так как ваши предположения бывают всегда дерзкими, я слышу, как вы говорите, что у меня их вовсе нет…………………………………………

…………………………………………..

Кстати о вашем идеале. Вы мне ничего не говорите о ваших сочинениях. Я надеюсь, что вы пишете, и думаю, что вы пишете хорошо; прежде вы делились ими со мной. Конечно, у вас есть друзья, которые их читают и умеют лучше судить, но я вас уверяю, что находятся и такие, которые прочтут их с бо́льшим удовольствием. Я ожидаю, что после такого серьезного вступления вы напишете мне четверостишие к новому году.

Что касается вашего рисования, говорят, что вы делаете удивительные успехи, и я этому охотно верю; умоляю, Мишель, не забрасывайте этот дар, картина, которую вы прислали Алексею, очаровательна. А ваша музыка? Играете ли вы по-прежнему увертюру «Немой из Портичи», поете ли вы дуэт из «Семирамиды», столь памятный, поете ли вы его как раньше во всё горло и до потери дыхания? ………………………………….

……………………………………….

Мы переезжаем к 15-му сентября, адресуйте ваши письма на дом Гедеонова, около Кремлевского сада. – Умоляю, пишите мне скорее, теперь у вас больше времени, если вы не расходуете его на то, чтобы глядеться в зеркало; не делайте этого, потому что кончится тем, что ваш офицерский мундир вам надоест, как всё то, что вы видите слишком часто, – это у вас в характере

………………………………………

………………………………………

Если б меня не клонило ко сну, я бы с вами обо всем этом поговорила – но невозможно. Передайте, пожалуйста, бабушке мое почтение.

Целую вас от всего сердца.

Александра В.

Печатается в переводе с французского языка.

Впервые опубликовано на французском языке в журнале «Русское обозрение», 1890, № 8, с. 731–732, в рассказе А. П. Шан-Гирея «М. Ю. Лермонтов».

Датируется 1835 г., так как в нем А. М. Верещагина поздравляет Лермонтова с офицерским званием, которое он получил 1 августа 1835 г.

А. П. Шан-Гирей располагал и другими письмами Верещагиной к Лермонтову. В своем рассказе «М. Ю. Лермонтов», датированном 10 мая 1860 г., он пишет: «Все письма Александры Михайловны к Лермонтову доказывают ее дружбу к нему. Привожу первое, попавшее мне под руку» (Русское обозрение, 1890, № 8, с. 731). Но и это, самое полное из сохранившихся писем Верещагиной к Лермонтову, Шан-Гирей приводит с пропусками.

Письмо Лермонтова, о котором упоминается вначале – неизвестно.

Письмо Верещагиной проникнуто веселым остроумием и дружеской пикировкой, характерными для ее переписки с поэтом.

В литературе о Лермонтове отмечается роль А. М. Верещагиной в поэтических занятиях ее «кузена», которая ценила, собирала и хранила стихи Лермонтова (см.: Т. П. Голованова. Автографы Лермонтова в альбомах А. М. Верещагиной. – В сб.: М. Ю. Лермонтов. Исследования и материалы, с. 8).

В письме говорится о картине, которую Лермонтов послал Алексею Лопухину (см. примеч. к письму № 10, с. 491).

«Немая из Портичи» – опера французского композитора Д.-Ф. Обера, написана в 1828 г. В России ставилась в Петербурге в Александринском театре в 1834 г. под названием «Фенелла».

«Семирамида» – опера итальянского композитора Россини, написана в 1823 г.

9. От Е. А. Арсеньевой

<18 октября 1835 г. Из Тархан в Петербург>

Милый любезный друг Мишенька. Конечно, мне грустно, что долго тебя не увижу, но, видя из письма твоего привязанность твою ко мне, я плакала от благодарности к богу, после двадцати пяти лет страдания любовию своею и хорошим поведением ты заживляешь раны моего сердца. Что делать, богу так угодно, но бог умилосердится надо мной и тебя отпустят, меня беспокоит, что ты без денег, я с десятого сентября всякой час тебя ждала, 12 октября получила письмо твое, что тебя не отпускают, целую неделю надо было почты ждать, посылаю теперь тебе, мой милый друг, тысячу четыреста рублей ассигнациями да писала к брату Афанасию, чтоб он тебе послал две тысячи рублей, надеюсь на милость божию, что нонешний год порядочный доход получим, но теперь еще никаких цен нет на хлеб, а задаром жалко продать хлеб, невестка Марья Александровна была у меня и сама предложила написать к Афанасию, и ты, верно, через неделю получишь от него две тысячи, еще мы теперь не устроились. Я в Москве была нездорова, оттого долго там и прожила, долго ехала, слаба еще была и домой приехала 25 июля, а в сентябре ждала тебя, моего друга, и до смерти мне грустно, что ты нуждаешься в деньгах, я к тебе буду посылать всякие три месяца по две тысячи по пятьсот рублей, а всякой месяц хуже слишком по малу, а может иной месяц мундир надо сшить, я долго к тебе не писала, мой друг, всякой час ждала тебя, но не беспокойся обо мне, я здорова; береги свое здоровье, мой милой, ты здоров, весел, хорошо себя ведешь, и я счастлива и истинно, мой друг, забываю все горести и со слезами благодарю бога, что он на старости послал в тебе мне утешения, лошадей тройку тебе купила и говорят, как птицы летят, они одной породы с буланой и цвет одинакой, только черный ремень на спине и черные гривы, забыла, как их называют, домашних лошадей шесть, выбирай любых, пара темно-гнедых, пара светло-гнедых и пара серых, но здесь никто не умеет выезжать лошадей, у Матюшки силы нет. Никанорка объезжает купленных лошадей, но я боюсь, что нехорошо их приездит, лучше думаю тебе и Митьку кучера взять. Можно до Москвы в седейки его отправить дни за четыре до твоего отъезда, ежели ты своих вятских продашь, и сундучок с мундирами и с бельем с ним можно отправить, впрочем как ты сам лучше придумаешь, тебе уже 21 год, Катерина Аркадьевна переезжает в Москву, то в Средниково тебе не нужно заезжать, да ты после меня ни разу не писал к Афанасию Алексеичу, через письма родство и дружба сохраняется, он друг был твоей матери и любит тебя как родного племянника, да к Марье Акимовне и к Павлу Петровичу хоть бы в моем письме приписал два слова. Стихи твои, мой друг, я читала бесподобные, а всего лучше меня утешило, что тут нет нонышней модной неистовой любви, и невестка сказывала, что Афанасью очень понравились стихи твои и очень их хвалил, да как ты не пишешь, какую ты пиесу сочинил, комедия или трагедия, всё, что до тебя касается, я неравнодушна, уведомь, а коли можно, то и пришли через почту. Стихи твои я больше десяти раз читала, скажи Андрею, что он так давно к жене не писал, она с ума сходит, всё плачет, думает, что он болен, в своем письме его письмо положи, achète quelque chose pour Daria, elle me sert avec beaucoup d’attachement,[254] очень благодарна Катерине Александровне, что она обо мне помнит, но мое присутствие здесь необходимо, Степан очень прилежно смотрит, но всё как я прикажу, то лучше, девки, молодая вдова, замуж не шли и беспутничали, я кого уговаривала, кого на работу посылала и от 16 больших девок 4 только осталось и вдова, все вышли, иную подкупила и всё пришло в прежний порядок. Как бог даст милость свою и тебя отпустят, то хотя Тарханы и Пензенской губернии, но на Пензу ехать слишком двести верст крюку, то из Москвы должно ехать на Рязань, на Козлов и на Тамбов, а из Тамбова на Кирсанов в Чембар, у Катерине Аркадьевне на дворе тебя дожидается долгуша точно коляска, перина и собачье одеяло, может еще зимнего пути не будет, здесь у нас о сю пору совершенная весна середи дня, ночью морозы только велики, я в твоем письме прикладывала письмо к Катерине Лукьяновне и к Емельяну Никитичу, уведомь, отдал ли ты им их, да несколько раз к тебе писала, получил ли ты мех черной под сертук, Прасковья Александровна Крюкова взялась переслать его к Лонгиновой, и с Митькой послала тебе кисет и к Авдотье Емельяновне башмаки, напиши привез ли он это всё, да уведомь, часто ли ты бываешь у Лонгиновой, прощай, мой друг, Христос с тобою, будь над тобою милость божия, верный друг твой