Корнель. В этом он, пожалуй, не виноват, Иржи: это нервы. Тони — мальчик одаренный, но до невозможности нервный. Даже не поймешь, что из него выйдет.
Петр. Жаль, жаль беднягу. Так из него никогда ничего не выйдет.
Мать. Нет, вы не смеете так говорить! Вы на него клевещете! Не верь им, Рихард, они его всегда недооценивали. Тони просто… слишком чувствителен. А в остальном к нему теперь не придерешься. Ты был бы доволен, Рихард, если б увидел, какой он стал сильный и здоровый! И если хочешь знать, — он сам хотел пойти на войну добровольцем. Пришел ко мне, стал упрашивать… Нет, Тони тут ни при чем. Это я его не пустила. И не пущу.
Отец. Но почему же, Долорес?
Мать. Потому что не хочу остаться одна. Может быть, с моей стороны это эгоистично… но у меня ведь нет больше никого, кроме Тони, Рихард! Послушайте, дети, послушай, папочка… я прошу вас, оставьте мне его! Ведь иначе мне не для чего будет жить, не о ком будет заботиться, не останется уже ничего… Неужели у меня нет никакого права на того, кому я дала жизнь? Неужели за все тысячи лет я так ничего и не заслужила? Прошу вас, дети, сделайте это для меня, для вашей выжившей из ума, замученной мамы, и скажите сами, что я не должна отдавать его… Ну, говорите же! Что вы молчите?
Пауза.
Дед. Господи, как это все тяжело! Не надо так волноваться, детка. Может быть, до Тони даже и не дойдет. Кто знает, может быть, уже поздно… и мы потерпели поражение…
Отец (нагнувшись к карте). Нет еще, дедушка! На этой линии можно было бы дать отпор. Если напрячь все силы…
Петр. Я верю в наш народ, папа. Народ получил оружие и… будет отстаивать каждую улицу. Вот увидишь, пойдут даже дети. Они подберут отцовские ружья и начнут стрелять…
Корнель (оглядываясь вокруг). Мама, куда ты спрятала все оружие?
Мать. Что ты говоришь, милый?
Корнель. Куда ты дела все папино оружие?
Мать. Спрятала. От Тони…
Корнель. Досадно. Там надо бы смазать одну винтовку.
Иржи (выдвигает ящик письменного стола и, вытащив свою старую тетрадь, перелистывает ее). Обидно, что мне не удалось разработать до конца эту конструкцию. Пригодилась бы. (Усаживается с тетрадью в кресло.)
Отец (склонившись над картой). Вот эту позицию, ребятки, я с удовольствием взялся бы оборонять. Замечательный горный проход…
Корнель. Скажи, мама, где у тебя эта винтовка?
Мать. Ну, и хлопот у вас, я вижу! (Открывает дубовый шкаф.) Вот, бери.
Корнель. Спасибо. (Вытаскивает из шкафа винтовку и осматривает ее.) Пригодилась бы. (Вынимает из ящика стола паклю и масло и начинает чистить винтовку.)
Пауза.
Дед. Ну, деточка, видишь, почти вся твоя семья в сборе.
Петр. Слышите?
Иржи. Что?
Петр. Эту тишину.
Ондра. Будто кто хочет что-то сказать.
Петр. Кто?.. (Переводит взгляд с одного на другого, пока не замечает радиоприемника.) Ага, знаю!
Отец (поднимает голову). Что такое? (Оборачивается к радиоприемнику.)
Иржи (поднимает голову). Что случилось? (Устремляет напряженный взгляд на радиоприемник.)
Все смотрят на радиоприемник. Пауза.
Мать. Если вы хотите… Вас ведь теперь больше ничто не интересует. Только война. (Включает радио.)
Мужской голос по радио.…авангард приближается к реке. Добровольческие отряды взорвали мосты и готовятся до последней капли крови защищать предместные укрепления. Необходимо задержать неприятеля во что бы то ни стало. Добровольцы просят передать всем: «Умрем, но не отступим».
Женский голос по радио. Слушайте, слушайте, слушайте! Призываем всех мужчин: к оружию! Призываем всех мужчин! Речь уже не о нас. Мы сражаемся уже не за себя, но за землю своих отцов и детей. Во имя прошлых и будущих поколений мы призываем взяться за оружие весь народ!
Мать. Нет! Тони не пойдет. Я тебе его не дам!
Мужской голос по радио. Алло, алло! Как сообщает командование северной армии, наши войска продолжают отходить с боем. Идет упорная борьба за каждую пядь земли, за каждую межу, за каждую деревенскую избу. Крестьяне отказываются покидать свои дома и защищают их с оружием в руках. Неприятель не может занять ни одной деревни, не сровняв ее с землей. Число жертв необычайно велико.
Ондра. Как жаль этих крестьян…
Отец. Что делать! Так надо. Они все-таки задерживают продвижение неприятеля.
Женский голос по радио. Слушайте, слушай те! Как раз сейчас мы принимаем радиотелеграмму с нашего судна «Горгона». Одну минуту, что-то неразборчиво… Наше судно «Горгона»… О, боже! (Голос обрывается.) Простите… у меня там сын! (Несколько секунд молчания.) Слушайте, слушайте, слушайте! «Наше учебное судно „Горгона“… имеющее на борту четыреста морских кадетов… сделало попытку прорвать неприятельскую блокаду, чтобы вернуться в свой порт. В пять часов семь минут… неприятелю удалось пробить его торпедой. „Горгона“… идет ко дну. (Тяжелый вздох.) Находящиеся на борту „Горгоны“ кадеты просят передать родным… последний привет. Они просят, чтобы на прощание им сыграли… наш гимн…» Мой сын! Мой мальчик!
Мать. А, значит, у тебя все-таки есть сын? У тебя тоже ребенок?
Мужской голос по радио. Алло! Алло! Прекращаем передачу сообщений. Алло, алло, алло! Вызываем учебное судно «Горгону»! Вызываем «Горгону»! Алло, алло!.. Слышите нас? Кадеты на «Горгоне», внимание! Кадеты на борту «Горгоны», родина посылает вам последний привет!
Раздаются звуки гимна. Все мертвые молча поднимаются и стоят навытяжку.
Мать. Четыреста мальчиков! Неужели это возможно… убивать таких детей?
Петр. Тише, мама!..
Все стоят, застыв в полной неподвижности. Гимн заканчивается.
Мужской голос по радио. Алло, алло, алло! Учебное судно «Горгона» больше не отзывается.
Корнель. Прощайте, кадеты! (Вешает винтовку на стену.)
Женский голос по радио. Слушайте, слушайте, слушайте! Призываем к оружию всех мужчин! Призываем к борьбе весь народ! Родина призывает своих детей! К оружию! К оружию!
Мать. А, ты все еще кричишь? Тебе еще мало, хоть ты и мать? Ты все посылаешь туда новых?
Мужской голос по радио. Алло, алло! Командование западного сектора сообщает: «Бьемся по всему фронту против превосходящих сил противника. С обеих сторон бой ведется с небывалым ожесточением. Наши летчики доносят о подходе новых неприятельских дивизий…»
Сильный стук в дверь.
Голос Тони. Мама! Мамочка!
Мать (выключает радио). Тише!
Снова сильный стук в дверь.
Голос Тони. Мамочка, ты здесь?
Мать. Да, мой маленький. (Делает знак, чтобы кто-нибудь погасил свет.) Иду, иду.
Полная тьма. Пауза.
Мать (отпирает дверь). Что тебе, Тони?
Тони. Ты сидишь в темноте?
Мать. Зажги.
Тони (поворачивает выключатель возле двери; зажигается люстра; в комнате никого нет, но на столе остались разложенные штабные карты). Мама, ты с кем разговаривала?
Мать. Ни с кем, сыночек.
Тони. Но я слышал голоса…
Мать. Это только… оно… (Включает радио.)
Тони. А зачем у тебя здесь эти карты?
Мужской голос по радио. Алло, алло! Ставка главного командования сообщает: «Во время утреннего налета неприятельскими бомбами разрушен до основания город Вильямедия. Число жертв среди гражданского населения превышает восемьсот человек, большей частью женщин и детей. Славный древний город, полный драгоценных памятников нашей старины, превращен в пепел».
Тони. Ты слышишь, мама?
Мужской голос по радио. «Одна бомба попала в больницу. Убиты шестьдесят больных. Город охвачен пламенем».
Тони. Мамочка, я прошу тебя…
Женский голос по радио. Слушайте, слушайте, слушайте! Мы взываем ко всему миру! Слушайте, люди! Сегодня утром воздушному нападению подверглась деревня Борга. Неприятельские летчики сбросили бомбы на сельскую школу. Выбежавших из школы и пытавшихся спастись детей они обстреляли из пулеметов. Восемьдесят детей ранено. Девятнадцать убито. Тридцать восемь попавшими в школу бомбами разорваны в клочья.
