горничная подготовила мне горячую ванну.
Никогда прежде мне не приходилось принимать ванну. В родной деревне у нас была лишь старенькая покосившаяся банька. А в доме фрау Шульц хоть и были целых две ванны, но времени на полноценное купание не было, только на пятиминутный душ. В прачечной же вообще разрешали мыться только раз в неделю в унизительных общественных душевых строго по времени и очереди. Но я даже и не подозревала насколько было приятно окунуться в горячую воду с ароматными маслами, и пролежать так некоторое время, думая о своем. К тому же, ванная комната в поместье была воистину большой, чуть меньше самой спальни.
Я благополучно отмокла и избавилась от той грязи, которая преследовала меня в прачечной. Не могла поверить, что ноги больше не будут страдать от незаживающих мозолей, а руки не будут вонять мерзкими перчатками. В тот день впервые за несколько месяцев я ощутила себя человеком.
Елена любезно предоставила мне несколько легких платьев на выбор, чтобы ходить по дому, а также одно плотное платье и юбку с белоснежной блузой на выход. Я была ей очень благодарна. Она с матушкой были очень милы со мной и любезны. А я, в свою очередь, ощущала теплоту, исходящую от них.
Надо сказать, что именно благодаря семье Мюллера я изменила свое предвзятое отношение к русской аристократии. Ведь с малых лет нам твердили какие дворяне были тщеславные, жестокие, корыстные, высокомерные… Как жестоко обращались с крепостными и едва ли не ставили их вровень со скотом. Быть может, подобные люди и были, вот только тогда я на своем опыте убедилась, что не все они были такими безжалостными и лживыми…
Когда влажные волосы окончательно высохли, я решилась прогуляться по поместью. Его стены действительно обладали ореолом величия, некой таинственности… и грустного одиночества. Интересно было заглянуть в каждый уголок жилой части дома, рассмотреть портреты неизвестных людей, бесконечно разглядывать сложную лепнину на высоких потолках, восхищаться позолоченными часами на камине, изучить небольшую библиотеку в гостиной…
В один миг меня отвлекла плавная мелодия, раздающаяся с дальнего конца коридора. Я вдруг вспомнила, что вышла из комнаты с одним лишь намерением — встретиться с Мюллером. Поэтому тут же последовала за спокойной мелодией, которая с каждым шагом раздавалась все громче. Приближаясь к полуоткрытой двери, откуда раздавалась музыка, я вспомнила, что за ней находился кабинет Мюллера. Вспомнила, как после свадьбы Амалии и Кристофа мы беседовали там до раннего утра.
Плавная мелодия патефона раздавалась довольно громко. Но недостаточно, чтобы ее слышали остальные члены семьи в опочивальнях в другом конце коридора. Я осторожно отворила дверь с замиранием сердца. Отчего-то меня волновала наша встреча. Всего несколько часов назад мы расстались не самым удачным образом из-за распирающих меня чувств. Но после времени, проведенного в одиночестве, и расслабления от принятия ванны, я остыла и осознала, что поступила неблагодарно и некрасиво.
Первое на что я обратила внимание — свернувшийся в клубок пушистый серый комочек. Оскар сладко спал в руках офицера, несмотря на работающий громкий патефон. Алекс медленно поглаживал пушистого друга, устремив безучастный взгляд в окно, за которым беспробудно лил дождь. Он сидел в кресле за рабочим столом, развернувшись к двери полу боком, поэтому мое появление осталось незамеченным. Это дало мне шанс тщательней рассмотреть обстановку кабинета.
Мюллер сидел расслабленно, откинувшись на спинку кожаного кресла. Вместо привычной военной формы на нем сидела белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, поверх которой был одет совершенно обыкновенный однотонный темно-синий свитер, невероятно подчеркивающий его глаза. На столе у него вместо привычных рабочих бумаг стояла недопитая бутылка с неизвестным светло-коричневым содержимым и пустой прозрачный стакан. Офицер не выглядел опьяненным, скорее менее напряженным и более расслабленным.
Пару минут я молча и с неким наслаждением наблюдала за ним со стороны. А после решилась подойти к комоду, на котором располагался работающий патефон, и приподняла иглу. В воздухе воцарилась мгновенная тишина, прерываемая лишь барабанящим за окном дождем. Оскар лениво распахнул зеленые глазки, сладко потянулся и жалобно мяукнул, после чего спрыгнул с рук мужчины и направился в мою сторону. Алекс тут же повернул голову в мою сторону, взгляд его всего на миг недовольно сощурился, а после смягчился.
Я ощутила, как Оскар начал ласково тереться об мои ноги и, не выдержав, взяла серого пушистика на руки. Мюллер в это время налил в стакан небольшую порцию коньяка и, не сводя с меня хмурого взгляда, выпил содержимое. Он смотрел на меня долго. Взгляд его странным образом заставлял сердце биться неприлично быстро и волноваться на пустом месте, но я сделала вид, что была увлечена почесыванием котика.
Алекс глядел ровным немигающим взглядом, словно смотрел куда-то сквозь меня, копаясь в мыслях. Но спустя пару минут неловкого молчания произнес негромким усталым голосом:
— Зачем пришла?
Поначалу я опешила. Его цепкий взгляд кольнул иглой, а интонация показалась в какой-то степени холодной и даже грубоватой.
— Мне уйти? — невзначай спросила я, показательно развернувшись к дверям.
— Останься, — произнёс он почти сразу с низкой хрипотцой. Лицо его не изменилось, но в голосе промелькнула едва уловимая тоска. — Ты пропустила ужин.
Я развернулась к нему и уже хотела было сказать, что мне не привыкать оставаться без ужина. Но вместо этого ответила:
— Аппетита нет.
Мюллер понимающе кивнул, вновь налил небольшую порцию крепкого алкоголя. И, прежде чем выпить, принялся неспеша взбалтывать содержимое прозрачного стакана. Я в это время ласково почесывала кошачью мордочку, ощутив его расслабленное мурлыканье.
— Оскар так соскучился, что после моего приезда не отходит ни на шаг, — поделился Мюллер, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Порою мы не видим его несколько дней подряд. Он постоянно бродит по дому, а иногда прячется от моих надоедливых племянников, которые каждый раз хотят затискать его до смерти.
Я мельком улыбнулась, разглядев кошачьи зеленые глазки. Затем подняла взгляд на Алекса и озвучила то, зачем, собственно, искала его:
— Я совсем забыла поблагодарить тебя за… за все. И прости меня, что накричала тогда в беседке. Твоя сестра обо всем рассказала.
Его лицо озарила расслабленная и такая искренняя улыбка, что я не могла не ответить ему тем же.
— Радость на твоём лице — достаточная благодарность, — произнес он хрипловатым голосом, и его прямые брови подскочили вверх.
Я кивнула в сторону недопитой бутылки и присела на край стула напротив него.
— Налей мне тоже.
Алекс вскинул на меня удивленный взгляд и вопросительно выгнул бровь.
— Уверена?
— Хочу отвлечься от всего, что происходит, — призналась я, выпустив Оскара из рук. —
