– Вздрогнем! – согласилась Зена, вздымая над столом ложку с бордовой горкой «Изабеллы».
Глава 20
Москва, квартира Глеба. Время текущее.
…Анастасия Павловна заканчивала ежедневные санитарные процедуры над телом сына. Смена почти сухого памперса, обтирание влажной губкой, массаж основных групп мышц, замена емкостей с физраствором у автоматической капельницы.
Не сдержавшись, женщина смахнула слезу в уголке глаза и осторожно погладила Глеба по сухой, шершавой, как пергамент, щеке. Боже, как же он осунулся, похудел… Вряд ли сейчас в нем можно узнать тридцатилетнего весельчака с парочкой килограммов лишнего веса, которым он был еще недавно. Страшная болезнь и многодневная кома выедали тело изнутри и трансформировали снаружи.
Анастасия Павловна покосилась на датчики, облепившие тело сына, жгуты проводов, тянущиеся к массивной стойке с приборами, которые приволокли сюда медики из «Алькора».
Как быстро все изменилось! Стоило ей только связаться с ними по просьбе Глеба и согласиться на встречу, как парочка молодых и энергичных сэйл-менеджеров ураганом ворвалась в квартиру и принялись обрабатывать ее по всем правилам НЛП и агрессивных продаж. Слава богу, что следом за ними примчалась эта милая девушка Оля, Глебушкина знакомая. Такая симпатичная, умненькая и почему-то очень печальная. Ах, какая могла бы получиться пара, а там, глядишь, и внуков еще понянчить успела бы.
Девочка легко взяла парней в оборот и под их обиженными и удивленными взглядами перечеркала половину пунктов в договоре, выбивая лучшие условия из возможных, плюс еще что-то сверху, из резервного VIP-фонда. Анастасия Павловна сама слышала, как один из менеджеров прошептал Оленьке на ухо: «Ты что творишь, дура?!» Ей тогда очень захотелось выгнать хама из дома, и только взгляд на бледное лицо сына останавливал от немедленных действий.
Она не стала дожидаться обещанного Глебушкой перевода, а подписала контракт на месте, внеся предоплату и тем самым полностью опустошила свои накопления, использовав даже отложенные «на похороны» деньги. Ничего, это не страшно, главное, чтобы с сыночком все было в порядке. А деньги – дело наживное. Да и Глеб говорил, что хорошо сейчас зарабатывает в этом своем Другом Мире. Вон, какой красивый коттедж ей снял за городом, да и друзья у него нашлись очень серьезные. Сашенька вот и сейчас сидит на кухне у окна, «мониторит», как он выражается, вход в подъезд. Уж сколько просила его не беспокоиться, мол, кому она нужна, старая, чтобы присматривать да охранять? Ан нет, не слушает, всегда рядом, головой крутит, по сторонам глядит. Очень славный молодой человек, сумки разве что никогда не поможет донести. «Мне, – говорит, – руки нужны свободные, вы уж извините, Анастасия Павловна…»
Сейчас вот еще двое появились. Олег – тот в машине обычно сидит, а Костя к ночи появляется, меняет одного из ребят. Надо будет им на вечер котлеток нажарить, а то заказывают пиццы всякие или рис кружочками, завернутый в синтетические водоросли, разве ж с этого здоровье будет?
Тревожно пискнувший кардиомонитор прервал размышления Анастасии Павловны. Прибор, ранее рисовавший аккуратные синусоиды, отображал теперь резкие пики и пугающие провалы. Вот сердце сына вновь сбойнуло, затем еще раз, потом длинная пауза… Монитор тревожно выл на одной ноте, вытягивая тонкую нитку сердечного ритма… Ну же! Бейся! Борись, сынок!
Замигал сигнал экстренного вызова реанимационной бригады и оперативной группы медиков «Алькора». Дистанционный диспетчер «Скорой помощи» подключился напрямую к реанимационному оборудованию, что полукругом теснилось в изголовье капсулы. Вчера ей пришлось подписать отказ от госпитализации сына и оплатить услуги медпомощи на дому класса «Прим», без этого его бы просто забрали в специализированный «коматозник», где он бы тихо и незаметно угас.
Диспетчер дал команду на заряд дефибриллятора и активировал кардиоводитель. Резкий щелчок пневмоинъектора заставил вздрогнуть, пустая ампула из-под адреналина покатилась по полу. Разряд! Тело сына дернулось, выгибаясь судорожной дугой. Автодозатор впрыскивал в капельницу содержимое аптечного бокса, лицо врача «Скорой» на мониторе тревожно хмурилось. Еще разряд! Легкий дымок потянулся от нежных электронных потрохов вирткапсулы – почему-то не сработала блокировка, которая должна была отключить все непрофильное оборудование. Вновь лязгнул пневмоинъектор, ампула из-под атропина волчком закрутилась на паркете. Разряд! Кардиомонитор все тянул свою заунывную ноту, а в коридоре уже звучал топот многочисленных ног. Алькоровцы приехали первыми.
Анастасия Павловна с надеждой посмотрела на медика «Скорой», остававшегося на мониторе. Тот на секунду отвернулся, затем взглянул ей прямо в глаза и отрицательно покачал головой. Картинка на экране мигнула и сменилась на список проведенных реанимационных мероприятий. Дежурный передал инициативу прибывшим на место медикам и отключился.
А еще через полчаса Анастасия Павловна сидела за столом в полувменяемом состоянии, держа в одной руке стаканчик с успокоительными каплями, а в другой – официальную ручку со встроенным идентификатором, и, не глядя, подписывала бумаги. Свидетельство о смерти, отчет бригады «Скорой», акт о захоронении посредством заморозки… Она почти ничего не слышала и не видела, чему была откровенно рада, меньше всего ей хотелось бы вслушиваться в хлюпающие звуки установки, которая откачивала сейчас из тела сына лишнюю жидкость и заменяла ее раствором криопротектора.
Однако привычная мелодия эсэмэски заставила мать вздрогнуть и на мгновение закаменеть. Ведь именно эту мелодию она настроила для оповещений, приходящих с номера Глеба!
Не совсем понимая, что делает, Анастасия Павловна взглянула на браслет коммуникатора, прикоснулась к экрану, раскрывая входящее сообщение, и неожиданно улыбнулась во все лицо. «Глебушка! Живой! Спасибо тебе, Друмир!»
Мы уже доедали алкогольное мороженое, когда в груди болезненно екнуло. Поморщившись, я помассировал рукой где-то в области сердца.
– Что такое? – спросила наблюдательная Зена.
– Да не пойму… Сердце вроде прихватило…
Брови девушки удивленно взлетели:
– Надеюсь, ты не собираешься стать первым сорвавшимся, умершим от инфаркта?
– Сам не хочу… – улыбнулся в ответ, прислушиваясь к своим ощущениям.
Попустило… Или просто показалось? Нервы-то напряжены, события несутся экспрессом, да и утренняя встряска могла сказаться. Тут и голоса впору начать слышать, не то что ловить фантомные боли.
Взгляд Зены на секунду поплыл, но уже через минуту она вновь вернулась в реальность:
– Тебя примут через десять минут. Готов?
– Так точно!
– Славно. Пуха, бегом доедай свое мохито, и подбрось Глеба до Гильдии. Да и там проводи, времени в обрез.
– Угу, – промычала волшебница, увлеченно тарабаня ложкой и вычищая пиалу от нежно-салатового содержимого.
Теоретически виртуальное спиртное не пьянило. А вот практически… То ли глючила биохимия мозга, то ли срабатывали наработанные рефлексы подсознания, однако всеми давно замечено: алкоголь вставляет. Кого-то больше, кого-то меньше, но ведет практически всех, за исключением разве что принципиальных или вынужденных трезвенников без нужных связей в подкорке. Так что девчонки были слегка навеселе: самое то для продолжения банкета и перехода в стадию танцев-обжиманцев, а то и вовсе – в горизонтальное положение. Ага, подколол сам себя, Бомба как раз скучает без крепкой мужской руки… Да и остальная стайка зеленокожих гоблинш никак не тянула на идеал красоты. Впрочем, за время, прожитое в Друмире, мой взгляд уже порядочно замылился, и я считал их вполне себе обаятельными, пусть даже и слегка страшненькими. Знаю, знаю, встретив такую группу в реале, конфуза не избежал бы, стирка штанов и окрашивание ранней седины были бы практически обеспечены. Но то в реале…
Пуха в последний раз заглянула в пиалу и, удостоверившись, что та пуста, разочарованно откинулась в кресле. Заслав мне предложение о присоединении к группе, дождалась принятия и по-гагарински махнула рукой:
– Поехали!
Я едва успел вскочить на ноги, как хлопок телепорта выдернул нас из кафе и перенес на площадку для прибывающих, находившуюся напротив здания гильдии Наемников.
– Прошу! – сделала ручкой зеленая бестия, указывая на главные ворота, охраняемые парой големов.
С натугой проглотив ставшую комом в горле последнюю порцию Эльфийского, я вытащил изо рта честно стибренную ложку, осмотрел ее и отбросил в сторону:
– Веди уж…
Комната для VIP-переговоров была обставлена с вызывающей роскошью. Стены украшены гобеленами, которые увековечивали ратные подвиги наемников: рейд на Нагафена, недельное удержание прохода в Золотую Долину, штурм Цитадели Мрака.
