Только формы не хватало, и натирающих сапог. Готов был услышать ждал приказов: «Смирно, равняйсь, вольно, разойтись!». Все тело пробрало мурашками.
— Автомат у тебя откуда? — Спросил севший рядом Дима, и разорвал пелену размышлений.
— Я в армии служил, как все началось, с собой прихватил — Нехотя ответил Тимур, принимаясь за еду.
— В какой части?
— Связисты, под Новочеркасском.
— Знаю-знаю. Так ты прямо там «Рассвет» застал?
— Что застал? — Переспросил Тимур.
— Ну «Рассвет», «Пурпурный рассвет». Так в интернете этот вирус прозвали. — Дмитрий отхлебнул горячего чая.
— А, ну да, прямо в части.
— Разбежались все?
Тимур посмотрел на Диму, подумав, стоит ли рассказывать, что дезертировал и решил, что это уже никому не интересно.
— Да, я с группой офицеров и сослуживцев покинул часть.
— Понятно. Так везде было, не переживай. Это не дезертирство. Глупо было бы остаться в части, когда все вокруг умирают. Против вируса автоматом не повоюешь. Что умеешь? Навыки полезные есть какие-нибудь?
Тимур задумался на минуту, поковырял рагу ложкой.
— Автомобиль вожу, недавно с бензовозом справился. Стрелял в армии неплохо.
— Хорошо. Я руководству передам, они решат, куда тебя приписать. Личные предпочтения есть какие-нибудь?
— А куда можно?
— Кухня, АХО[1], сельское хозяйство, рыбная ловля, рейдеры, ну те кто по мотаются по округе, продукты и все полезное в общину привозят. Энергетики, они отдельно от ахошников, привилегированные ребята. Охрана.
— Ну по своему набору навыков я, наверное, больше всего в рейдеры подхожу.
— Учтем. Ладно, смотри распорядок дня такой. С утра подъем, в семь часов. Пара часов на утренние дела. Потом завтрак. После него все расходятся по рабочим местам, кого-то на автобусах отвозят. В два часа обед. Те, кто далеко работают, сельхозники, например, они с собой берут. После обеда еще час перерыва. Потом опять работа до семи. Ужин, и дальше свободное время. Отбой строгий в одиннадцать часов. Суббота воскресенье выходные, но многие работают, труд помогает отрешится. Тебе вообще должно быть не сложно, привык же по распорядку жить. Некотором, кто уже в возрасте, тяжко жить по расписанию, но ничего, привыкнут.
Тимур слушал и молчал, хотя внутри все разрывалось. Он не хотел опять жить под чьим-то командованием, чтобы кто-то решал, когда ему спать и что делать. Он сам мог обеспечить жизнь, с топливом же справился, а остальное было не проблема. А сейчас оказался там, где на него опять одели ошейник. Если бы не Лера с Ларисой, уже бы собрал вещи и уехал обратно. К Вере сильно не привязался, и понимал, что ребенку будет лучше под надзором взрослых. Но, блин, Лера. При вспоминании о ней в солнечном сплетении заворочалось что-то теплое и мягкое. Приятная дрожь пробежала волной по телу. Вспомнил, что поселят отдельно, прервало порыв нежных чувств. Теперь как школьники, будут жить отдельно и бегать на свиданки. Он с силой сжал вилку до боли в пальцах.
— Ты чего такой смурной? — Спросил Дмитрий, стараясь заглянуть в глаза.
— За Ларису переживаю. — Соврал Тимур.
— Можем сходить проведать, если хочешь.
— Пойдем, как раз доел. — Тимур встал из-за стола и собрал грязные тарелки на поднос.
— Леру позовем? — Дмитрий снял с кармана рацию.
— Давай.
— Главная, это семнадцатый, кто сегодня в женском блоке дежурит? Прием.
Из рации раздался треск помехов, затем женский голос: — Семнадцатый, в женском Рыжая, прием.
— Спасибо, принял, отбой. — Дмитрий зевнул, почесал висок и переключил канал на рации. — Рыжая, ты на связи? Прием.
— Рыжая на связи, Дима ты? Прием. — Женский голос, искажённый помехами.
— Да, это я. У тебя там девочка новая — Лера, далеко? Прием.
— Нет, рядом. Я как раз ей белье выдаю. Прием.
— Скажи, что мы с Тимуром ждем ее у входа в жилой блок, пойдем Ларису проведаем. Прием.
— Пять секунд. — Сигнал ненадолго пропал, затем Рыжая вернулась на связь. — Сказала будет через минуту. Прием.
— Понял. Ждем. Отбой.
Лера вышла, как и обещала, через пять минут. Она переоделась в легкие спортивные штаны, и майку топик, открывающую плоский живот. Увидев ожидающих ее мужчин, девушка улыбнулась, посмотрела на Тимура, затем перевела взгляд на Диму. Юлаева опять уколола ревность. Он потянулся поцеловать девушку, больше для того, чтобы обозначить свое положение, чем в порыве чувств, но Лера в последний момент, подставила щеку.
В медицинском блоке тихо и чисто. Даже больницей не пахнет, хотя Тимур ожидал почувствовать привычный аромат медсанбата. Навстречу вышел уже знакомый врач и с улыбкой протянул руку.
— Еще раз привет. Андрей. — Врач выслушал имена пришедших и кивнул. — Ей уже намного лучше. Вы все сделали правильно, но не знали, что у нее аллергия на пенициллин. Уже принял меры. Сбили температуру и нормализовали состояние. Она спит, но можете зайти.
Лариса лежала в просторной палате залитой дневным светом. Кушетка сильно отличалась от обычных больничных коек: толстый ортопедический матрас, пластиковые бортики по бокам, и пульт управления изменяемой геометрии основания. Прямо как в голливудских фильмах. Женщина выглядела намного лучше, чем утром. Лихорадочный румянец спал, кожа вернула естественный цвет. Дышала спокойно и ровно, в так капающему раствору в капельнице.
— Я думала, мы ее уже не спасем. — Сказала Лера, сжав руку Тимура. — Это так страшно, когда ты просто беспомощен.
Тимур молчал смотрел на Ларису с одной мыслью в голове: «когда она придет в себя и встанет на ноги — поможет уговорить девочек вернуться домой в Геленджик. Взрослая женщина, с большим жизненным опытом, уж она то поймет, что эти условия, не лучшие для них.» Хотя может быть, что он ошибается. Может просто боится, что Лера найдет здесь кого-то более подходящего, а то, что был между ними произошло лишь об безвыходности. Тяжело вздохнул и обнял девушку за талию.
21.38 по Московскому времени
Юлаев сидел в беседке во внутреннем дворе и курил, разглядывая закатное небо. Уже вроде бы привык к фиолетовому оттенку, но на закате и рассвете небосвод становился просто фееричным. Расцветка градиентом менялась от алого к оранжевому, потом переходила в фиолетовый, а дальше в полуночно- синий. Прямо как в фантастических фильмах, показывающих небо на других планетах. Затянувшись, почувствовал запах палённой пластмассы и обжег пальцы.
— Блядь. — Отшвырнул бычок в сторону и схватился за мочку уха.
— Материться при девушках некрасиво. — Раздался голос Леры.
— Я тебя не видел. — Ответил Тимур, хотелось сказать, как можно мягче, но из-за засевшей ревности голос прозвучал грубо.
— Ты чего такой хмурый? — Девушка зашла в беседку, поцеловала в губы и скривилась. — Бе, гадость какая.
— Я нормальный. — Ответил Тимур, проигнорировав замечание.
— Давай не будем, а. Я же вижу, что ты с
