Гость обошел вокруг стола и похлопал по выставленной заднице, но мало чего добился. Окинув взглядом каюту, он покачал головой при виде следов вчерашней попойки. Вновь посмотрев на койку, он заметил, что Риди потянулась, распрямляя руки за спиной, но головы не подняла. Ленивыми, почти тюленьими движениями (его вдруг охватил страх, что именно из-за этого ее так прозвали) она поползла по Мевеву, укладываясь чуть повыше и бормоча:
— Мм… Еще раз, мм…
Мевев что-то неразборчиво промычал в ответ.
— Нет, ваше княжеское высочество, — решительно сказал Китар. — Ни раз, ни даже чуть-чуть. Вставай, Прекрасная Риди, у меня к тебе дело.
Полностью проснувшись, она огляделась и приподнялась на руках. У нее уже явно вырисовывался животик, где-то примерно на половине срока. Встав на четвереньки, она зевнула и выгнула спину, потянувшись еще раз, после чего, похоже, снова начала засыпать, поскольку у нее стала опускаться голова. Зато Мевев проснулся достаточно быстро. Он тоже потянулся, хрустнув суставами, и через открытую дверь посмотрел на низко висящее солнце.
— Тебе что, не спится? Где тебя носит по ночам? — спросил он армектанца и откашлялся.
Соски стоящей на четвереньках Риди касались его груди.
— А может, все-таки перестанешь, братец, тискать мою женщину? — спросил Китар.
— Какую еще твою женщину? — грозно спросила Риди, поднимая голову, садясь и откидывая назад волосы, и поправила повязку на глазу. — Какую еще твою женщину?
— Он прав, капитан, — примирительно, хотя и неохотно сказал Тихий, собираясь зевнуть. — Я не должен… с тобой. А ты со мной.
— Чего? Не должен?
— Мы договорились, Рида, — сказал Китар.
— О чем договорились? Что ты будешь там, а я здесь? И что мне, сидеть в бочке со связанными ногами? Или просто дырку мне зашьешь?
Сайл то ли спал, то ли умер. Мевев оперся спиной о стену, почесывая волосатый торс и зевая. Похоже, ему на все было плевать.
— Хочешь поругаться, сестрица?
— Это не я начала, а ты! «Его женщина», тра-ля-ля…
Она встала, взяла со стола кувшин и начала жадно пить. Китар мог лишь надеяться, что в кувшине вода.
Где там… По ее подбородку, на шею и ниже, стекали две красные струйки.
— Ну как, все? Прошло? — спросил он. — Только не напивайся, у меня нет времени на капризы.
Похоже, с женщинами он разговаривать не умел, хотя они всегда к нему льнули. И едва успел уклониться от кувшина, который со звоном ударился о стену, разбрызгивая последние капли благородного напитка.
— Капризы?! Это у меня капризы?! Суешь сюда свою морду с самого утра, орешь на меня на моем собственном корабле! Знаешь что? Я иду спать, а ты как хочешь! Подвинься! — рявкнула она на Мевева.
Китар понятия не имел, из-за чего весь этот шум. Какая муха ее укусила? Но и он уже начал злиться.
— Вылезай из койки, Рида. Я еду к Раладану, мне нужно решить еще несколько вопросов…
Он замолчал. Риди, разведя послюнявленным пальцем в стороны свои мясистые выдающиеся чудеса, о которых в кубрике ходили легенды, карабкалась на Тихого, который, похоже, не вполне знал, что с ней делать. Китар ощутил не столько злость, сколько внезапное и искреннее сочувствие к первому помощнику «Трупа».
— Отцепи ее от себя, братец, — сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы просьба не выглядела как угроза, ибо вовсе не хотел угрожать Тихому. Он-то в чем виноват, бедняга?
— Капитан, он прав… Отцепись, — проговорил Мевев. — Ну, отцепись же… эй! Он едет к Раладану, ты что, не слышишь?.. Уффф… Договоритесь уж как-нибудь…
Бесполезно. Тюлениха жевала ему ухо. Чуть позже она прижала его к стене так, что он стал задыхаться между ее мокрыми от вина грудями.
— Подожду немного на палубе. Если тебе удастся сбежать, приходи, — сказал Тихому капитан «Колыбели». — С тобой мне проще договориться, чем с ней. Я бы на твоем месте постарался смыться, — мстительно добавил он, выходя, поскольку ему тоже хотелось облегчить душу. Хотя бы немного.
Опершись о фальшборт, он кивнул своим скучавшим в шлюпке матросам, давая понять, что придется еще подождать, потом задумчиво почесал подбородок в том месте, куда ночью его укусил комар или какая-то другая дрянь. Под кормовой надстройкой продолжался скандал.
— Если уйдешь, можешь больше не возвращаться! Ну давай, уходи! Только попробуй!
— Ты что, капитан? Совсем спятила?
— Ну, давай, иди! Идешь или нет?
— Но… Сдурела, что ли?! Не царапай меня, а то…
Грохот, шум; что-то упало со стола.
— А то что?! Ну, иди же, только попробуй! Ах ты… Вернись! Вернись, а не то… Сукин сын!
Похоже, грохнулся о пол весь стол — а может быть, что-то другое, ибо стол наверняка был прибит к полу.
— Убью-у! Убью! Что ты себе…
Тихий выбрался на палубу. Прыгая на одной ноге, он пытался натянуть штаны. Риди выскочила из открытой двери каюты и обрушилась на него всем весом. Китар недоверчиво, но совершенно спокойно наблюдал за происходящим. Она била поваленного на палубу, запутавшегося в штанах офицера кувшином по рукам, которыми тот прикрывал голову. Однако прикрыл он ее не до конца; раздался такой звук, будто — по крайней мере, так показалось Китару — кувшин нанес удар по пустому внутри предмету. Из воплей Риди неопровержимо следовало, что ее заместителем на «Трупе» уже стал кто-то другой, кто угодно, но уж точно не убитый кувшином Мевев.
Из закутков корабля начата вылезать команда. Матросы со смехом обменивались дружескими замечаниями, собирались в небольшие группы, кивая и переговариваясь. Оловянный кувшин не привлек и половины того внимания, которое привлекли два других «сосуда», являвшихся составной частью тела Риди. Они действительно подпрыгивали, словно буйки на волне… В составе команды Риди имелся поэт. Китар уважительно посмотрел на автора стихов про «два буйка», но уже был сыт по горло всем тем, что увидел. Сперва следовало очень многое тщательно продумать — это он уже понял. Очень хорошо понял.
Подумать можно было и по пути к Роллайне. Сайл умер, Мевев умирал, Слепая Риди сошла с ума. Говорить было не с кем.
Перебравшись через фальшборт, он спустился в шлюпку и сказал:
— Назад на «Колыбель».
Когда они вернулись. Китар нежно погладил грот-мачту — так ему понравился собственный корабль. Он отдал первые приказы — ждать было больше нечего — и отправился на свое любимое место под фок-мачтой; на палубе изящной «Колыбели» не было надстроек, так что он мог видеть весь корабль и море вокруг. Парни уже мчались к парусам, стуча пятками. Звенела якорная цепь в клюзе, затрещал руль. Корабль аж скрипел от радости, что наконец заканчивается несносная скука, что легкий ветер сейчас мягко коснется парусов, а вода обмоет и охладит нагревшийся на солнце форштевень. Оживал такелаж, громче звенели ванты и штаги, потрескивали реи, державшие фасон благодаря крепким топенантам. Китар искренне любил этот миг, когда под его ногами пробуждался прекрасный морской зверь, готовый понести его через все моря Шерера, спасти от самого быстрого врага или дать насладиться победой над каждым настигнутым беглецом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
